Страница 66 из 1775
— Ты желал поговорить со мною, Высочайший? — в некоторой растерянности спросил он Пророка.
— Да. Поскольку сегодня день открытий, я не вижу причин, почему бы и тебе не принять в них участие. — Ситэл разжал руку, показывая сверток пергамента. — Здесь у меня доклад, подготовленный принцем Кит-Кананом перед отбытием на запад. Принц описывает некоего бандита-полуэльфа, встреченного им в глуши, по имени Вольторно. Много месяцев назад он видел этого Вольторно в компании шайки бандитов. Кит-Канан утверждает, что среди этих разбойников был и ты.
Ульвиссен переводил взгляд с маленького свитка на лицо Пророка, но ничем не выдал себя.
— Я не хотел бы обидеть тебя, Великий Пророк, но твой сын ошибся. Мне никогда не приходилось бывать в Сильванести, прежде чем я прибыл сюда в качестве сенешаля моей госпожи, — просто ответил он.
— Все могут ошибаться, даже Кит-Канан, — произнес Ситэл, снова сворачивая пергамент. — Вот почему я повелел моим писцам провести поиски в архивах храма Кири Джолит. Там хранятся описания войн и битв, произошедших с начала времен. И какое же имя носил главный адмирал флота Эргота? Гульдур Уль Виссен. Странным образом напоминает твое, не правда ли? И поскольку твоя принцесса нашла удобным прибыть сюда инкогнито, можно подумать, что и ты решил сделать то же. — Пророк сложил руки за спиной, — Что ты можешь сказать, мастер Ульвиссен?
Ульвиссен воззрился на Звездного Пророка с невозмутимым спокойствием.
— Ты ошибаешься, Высочайший, — твердо произнес он. — Сходство имен ничего не доказывает, Виссен — распространенное имя в Эрготе.
— Ты согласна, госпожа? — спросил Пророк.
Тералинд вздрогнула:
— Конечно. В чем проблема? Я сказала тебе, почему скрыла свое имя. Но мой сенешаль — именно тот, за кого себя выдает.
Ситэл засунул пергамент за пояс.
— Как дочери императора и принцессе, я желаю тебе всего наилучшего и надеюсь, что путешествие твое окажется безопасным, но больше не привози в Сильваност своего «сенешаля». Ты поняла меня? — Пророк говорил необычно жестким тоном. — Те, кто грабит мою страну и убивает моих подданных, не являются желанными гостями в этом городе и доме. Пожалуйста, передай это в Далтиготе, госпожа.
С этими словами Пророк повернулся на каблучках и вышел из комнаты. Ниракина последовала за ним. Таманьер поклонился и покинул комнату. Последним вышел Ситас, вне себя от изумления.
Покинув покои людей и оказавшись в ротонде, Ситэл обернулся к жене с широкой улыбкой на лице и потряс поднятым кулаком.
— Наконец-то! — с чувством произнес он. — Я достойно ответил этой вздорной женщине! — Он обернулся к Таманьеру. — Ты сослужил мне огромную службу. Я награжу тебя.
Таманьер, мигнув, поклонился:
— Я стремлюсь лишь принести пользу тебе, Высочайший, и госпоже Ниракине.
— У тебя появится для этого возможность. — Ситэл на мгновение задумался, поглаживая острый подбородок. — Я хочу назначить тебя управляющим делами двора и даровать тебе титул лорда Амброделя, с правом наследования. — Пророк скрестил руки и спросил: — Что ты ответишь на это, лорд Амбродель?
Таманьер воззрился на него, словно напуганный ребенок. В конце концов, овладев собой, он упал на одно колено.
— Благодарю тебя, Высочайший, — смиренно произнес он. — Я обязуюсь служить тебе до конца дней своих!
— Думаю, что мое время придет раньше, — иронически отвечал Ситэл. — Но потом ты можешь служить моему сыну.
Королевская семья и новый управляющий, смеясь, покинули ротонду. Ситас положил руку на локоть Таманьера Амброделя.
— На одно словечко, мой новый лорд, — конфиденциальным шепотом произнес Ситас, увлекая его в сторону.
— Да? — осторожно ответил Таманьер.
— Давай уйдем в более уединенное место.
Они покинули дворец. Воздух в саду был напоен сладким благоуханием цветов, мраморные дорожки усыпали падающие с деревьев лепестки. Ситас не произнес ни слова, пока они не отошли на значительное расстояние и не остались одни.
— Видишь ли, кто-то из дворца передает сведения людям Эргота, — таинственно начал Ситас, поглядывая на восток, в сторону изящных домов аристократов. — Я был бы тебе очень признателен, если бы ты помог мне найти предателя.
— Я сделаю все, что смогу, благородный принц, — искренне отвечал Таманьер.
— Отлично. В качестве управляющего ты получишь доступ в любую часть дворца. Мне нужно, чтобы ты использовал свое положение для раскрытия преступления и сообщил о результатах мне. — Ситас замолчал и взглянул Таманьеру прямо в глаза. — Но будь осторожен. Я не хочу ошибиться. И не хочу насторожить шпиона.
— У тебя есть какие-нибудь подозрения? — поинтересовался Таманьер.
— Официально — нет. Между нами — да, — мрачно отвечал Ситас. — Я подозреваю свою жену, госпожу Герматию.
— Твою жену! — Пораженный Таманьер не верил собственным ушам. — Я уверен, благородный принц, твоя жена любит тебя. Она ни за что не предаст тебя людям!
Ситас медленно потер руки.
— Это всего лишь подозрения. У Герматии есть мотивы — она настолько обожает внимание и поклонение толпы, что тратит огромные суммы денег на то, чтобы заслужить ее благосклонность. Я не даю ей ни гроша, чтобы разбрасывать по улицам, но жена, по-видимому, вовсе не нуждается в деньгах.
Таманьер, в душе которого ужас смешался с жалостью к принцу, спросил:
— А тебе никто другой не приходил в голову?
— Да, я подумал и о другом, возможно более вероятном, кандидате. Его имя — Ведведсика. Он колдун, но называет себя жрецом Гилеана, Серого Странника. Мой отец время от времени пользуется его даром ясновидения, но Ведведсика — жадный негодяй, он на все пойдет ради золота и могущества.
— У императора Эргота полно золота, — печально заключил Таманьер.
Они поговорили еще несколько минут. Таманьер поклялся найти предателя, и Ситас, одобрительно выслушав его, кивнул и удалился. Новый управляющий остался один в восточном саду, среди опавших лепестков и поющих птиц.
Поначалу при виде колонн вооруженных воинов крестьяне приходили в ужас, но, разобравшись, кто такие Гончие, они приветствовали пришельцев. По пути Кит-Канан посылал солдат то помочь фермеру повалить дерево, то вытащить быка, увязшего в канаве, то починить изгородь. Слухи об этих благодеяниях неслись впереди Гончих и увеличивали число их сторонников — Сильванести и Каганести, — выходивших навстречу Кит-Канану и его отряду.
В течение нескольких последующих дней на пути их встречали толпы благодарных селян и их семьи с дарами в виде молодого нектара, копченого мяса и фруктов. Воинов украшали венками из цветов. Лошадь Кит-Канана, Киджо, обвивала гирлянда белых роз. Как-то принц приказал трубачам играть веселую мелодию, и Гончие шли по стране в окружении музыки, цветов и улыбающихся жителей. Это больше походило на праздник, чем на военную экспедицию. Некоторые из старых, опытных воинов были озадачены.
Прошло десять дней с тех пор, как они выступили из Сильваноста, и, сидя у пылающего костра, воины спрашивали Кит-Канана, зачем он устраивает все это представление помощи встречным крестьянам и пастухам.
— Что ж, — объяснил принц, помешивая похлебку деревянной ложкой, — если мы хотим воплотить в жизнь эту идею с милицией, народ должен видеть в нас не только защитников, но и друзей. Понимаете ли, в наши ряды вступят те же фермеры, лесорубы, пастухи, которым мы помогаем по дороге. Они станут солдатами, а вы все будете командовать ими.
— А правда, что мы принимаем в солдаты людей и гномов? — с некоторым недовольством произнес капитан.
— Верно, — подтвердил Кит-Канан.
— Можно ли положиться на таких воинов? То есть мы все знаем, что люди умеют сражаться, а гномы — крепкие парни, но будут ли они повиноваться, если им прикажут атаковать и уничтожить людей и гномов — и если им это прикажет эльф? — задал вопрос старый сержант.
— Будут, или их исключат из милиции, и они потеряют ее защиту, — пояснил Кит-Канан. — Ты спрашиваешь, захотят ли люди помогать нам в борьбе против людей. Некоторые — да, некоторые — нет. Я думаю, нам придется драться и с эльфами. Я слышал рассказы о разбойничьих шайках из людей, Каганести и эльфов-полукровок. Если они убивают и грабят, они будут наказаны. Здесь мы не делаем различий.