Страница 56 из 1775
Близились сумерки второго дня их пути, когда вдали возникли белые верхушки городских башен. Аркубаллис почуял, что конец путешествия близок, и без понукания Кит-Канана быстрее заработал крыльями. Внизу стремительно проносилась земля. Показалась широкая лента Тон-Таласа, отражавшая аквамарин вечернего неба и распластавшего крылья Аркубаллиса.
— Эй! Эй, вы там! — крикнул Макели лодочникам и рыбакам, плававшим по реке.
Кит-Канан зашикал на него.
— Не уверен, что меня здесь ожидает горячий прием, — предостерег он мальчика. — Вряд ли стоит объявлять о нашем прибытии.
Макели нехотя смолк.
Кит-Канан обнаружил, что его терзают сомнения и немалая тревога. Как его встретят? Сможет ли отец простить ему нарушение обычая? Все же Кит-Канан знал одно: он больше не был тем эльфом, что когда-то. Ему столько пришлось пережить, и теперь он горел желанием поделиться пережитым с братом.
Кит-Канан заметил поселение, строящееся на западном берегу реки. Судя по планировке, на реке, напротив пристаней и доков Сильваноста, должен был возникнуть город. Затем, когда они приблизились к городу с юга, Кит-Канан увидел, что значительная часть Рынка превратилась в обугленные развалины. Это встревожило принца, — значит, на город совершено нападение и, может быть, вместо отца и брата его ожидает кто-то другой? Небольшое облегчение ему принесло то, что остальная часть города сохранилась в прежнем виде.
В свою очередь, Макели, сильно наклонившись вниз, пристально, с прежним изумлением вглядывался в чудеса, показавшиеся внизу. Город сверкал в солнечных лучах. Мраморные здания, зеленеющие сады, мерцающие бассейны поражали мальчика. Тысячи башен, каждая из которых представлялась чудом выросшему в лесной глуши Макели, возвышались над искусно подстриженными деревьями. Выше всех вздымалась Звездная Башня. Кит-Канан облетел вокруг могучего шпиля и с душевной болью вспомнил тот день, когда сделал это в последний раз. Это был небольшой срок по сравнению с его жизнью, но Кит-Канану показалось, что с тех пор миновали тысячелетия.
Аркубаллис приготовился лететь домой и сам, почти без подсказки Кит-Канана, направился к дворцу Квинари. Вдоль плоской крыши мерцала линия факелов, пламя их металось на ветру. Последние лучи заходящего солнца придавали розовой башне дворца темно-алый оттенок.
Грифон резко устремился вниз, и Макели крепче ухватился за талию принца. Факелы освещали одинокую фигуру в белом, стоявшую на крыше. Аркубаллис поднял голову и полетел быстрее. Снизив скорость, он коснулся когтями крыши, нащупал задними ногами точку опоры и сложил крылья.
Одетый в белое эльф, ожидавший в дюжине футов от них, взял из гнезда факел и направился к приземлившемуся грифону. Макели затаил дыхание.
— Брат, — просто сказал Кит-Канан, спрыгнув со спины Аркубаллиса.
Ситас поднял факел выше.
— Я знал, что ты вернешься. Я ждал здесь каждый вечер с тех пор, как позвал тебя! — горячо воскликнул Ситас.
— Рад видеть тебя!
Близнецы обнялись. При виде этой сцены Макели перекинул через седло ногу и соскользнул со спины грифона на черепицу. Ситас и Кит-Канан, разжав объятия, хлопали друг друга по плечам.
— Ты похож на бандита или оборванца! — воскликнул Ситас. — Где ты раздобыл эту одежду?
— Это очень длинная история, — отвечал Кит-Канан. Он улыбался так широко, что лицо заболело; Ситас, словно зеркало, повторял его выражение. — А ты-то, когда же это ты успел бросить служение богам и превратиться в принца? — вскричал он, хлопая брата по спине.
Ситас все улыбался.
— Ну, с тех пор как ты ушел, много чего произошло. Я… — Он запнулся, увидев приближающегося Макели.
— Это мой добрый друг и компаньон, Макели, — объяснил Кит-Канан. — Кели, это мой брат, Ситас.
— Привет, — осторожно произнес Макели.
— Не так, — пожурил его Кит-Канан. — Поклонись, как я учил тебя.
Макели смущенно отвесил поклон, согнувшись почти пополам.
— Прости, Кит! То есть я хотел сказать, приветствую тебя, принц Ситас, — бесхитростно произнес он.
Ситас улыбнулся мальчику.
— У тебя будет достаточно времени изучить придворные манеры, — ответил он. — Ну а сейчас, держу пари, вы оба не откажетесь от горячей ванны и обеда!
— Ах, теперь мне вообще нечего больше желать! — приложив к сердцу руку, воскликнул Кит-Канан.
Смеясь, они с Ситасом направились к винтовой лестнице. Макели следовал за ними, отступив на шаг. Внезапно Кит-Канан остановился.
— А как отец? — спросил он нерешительно. — Он знает, что ты меня позвал?
— Да, — ответил Ситас. — Несколько дней он был болен, и я попросил его разрешения использовать Зов. Он согласился. Лекарь спас ему жизнь, и теперь он в порядке. Еще мы совещаемся с послами из Эргота и Торбардина, так что дел полно. Мы увидим Пророка и мать, как только ты примешь надлежащий вид.
— С послами? А что они здесь делают? — удивился Кит-Канан. — И еще, Сит, что произошло на Рынке? Выглядит так, будто его разграбили!
— Скоро ты все узнаешь.
Когда они подошли к ступеням, Кит-Канан оглянулся. На вечереющем небе зажигались звезды. Усталый Аркубаллис уснул, свернувшись клубком. Кит-Канан перевел взгляд с усыпанного звездами неба на возвышавшуюся рядом громаду Звездной Башни. Его рука сама собой скользнула за пазуху и вытащила веточку, срезанную с дерева Анайи. Она изменилась. Вместо тугих почек побег был усеян большими зелеными листьями. Несмотря на то, что побег срезали два дня назад, он оставался свежим и зеленым.
— Что это? — полюбопытствовал Ситас.
Кит-Канан тяжело вздохнул и многозначительно переглянулся с Макели.
— Это лучшая часть моей истории, брат.
И он нежно положил дубовую веточку обратно, к сердцу.
23
Свежевымытые, сытые, облаченные в чистую одежду, Кит-Канан и Макели следовали за Ситасом в зал Балифа. Там Пророк, госпожа Ниракина и госпожа Герматия сидели за поздним ужином в узком кругу.
— Подождите здесь, — велел Ситас, остановившись за дверьми зала. — Я должен подготовить их.
Внимание Макели было поглощено окружающей обстановкой. С тех пор как он вошел во дворец, он то и дело трогал каменные стены и пол, ощупывал бронзовые и железные дверные ручки, пялил глаза на проходивших мимо придворных и слуг. Макели был одет в старые вещи Кит-Канана. Рукава оказались слишком коротки, и хотя его волосы причесали со всем возможным старанием, он по-прежнему выглядел словно разряженное пугало.
Слуги, узнавшие Кит-Канана, разглядывали его во все глаза. Принц улыбнулся эльфам, но шепотом попросил их идти по своим делам, а сам, приблизившись к дверям зала, прислушался. При звуках неразборчивого голоса отца к горлу его подступил комок. Принц просунул в щель голову, и Ситас махнул рукой. Выпрямившись как стрела, Кит-Канан гордо вошел в притихший зал. Кто-то вздохнул, упала серебряная ложка, зазвенев о мраморный пол, и Герматия наклонилась поднять ее.
Ситас остановил Макели: Кит-Канан должен был подойти к столу один. Сбившийся с пути принц Сильванести стоял перед овальным столом, за которым сидели его родители и бывшая возлюбленная.
Ниракина приподнялась, но Ситэл коротко приказал ей оставаться на месте, и она опустилась в кресло с блестевшими на щеках слезами. Кит-Канан низко поклонился.
— Великий Пророк, — начал он. Затем проговорил: — Отец. Благодарю тебя за то, что ты позволил Ситасу позвать меня домой.
Женщины обернулись к Ситэлу — они не подозревали о подобной снисходительности Пророка.
— Я долго сердился на тебя, — сурово произнес Ситэл. — Никто никогда не позорил Королевский Дом так, как ты. Что ты можешь на это ответить?
Кит-Канан упал на одно колено.
— Я самый большой дурак, который когда-либо жил на свете, — вымолвил он, глядя в пол. — Я знаю, что навлек позор на себя и на вас. Я примирился с собой и богами, и теперь я хочу помириться со своей семьей.