Страница 164 из 1775
Дру поднес к губам полный черпак воды. Сделав большой глоток, он поинтересовался:
— А что ты такого совершил, что оказался в подобном месте, Высочайший? За что твой отец, с его проклятой справедливостью, сослал тебя сюда надрываться, словно раба?
Запинаясь и бормоча, Ульвиан объяснил, что занимался торговлей людьми.
— Это было безобидное развлечение, — утверждал принц, — Ко мне обратились несколько богатых торговцев с просьбой о покровительстве. Я имел некоторое влияние и знал, каких воинов можно подкупить, чтобы они смотрели в другую сторону. Это была просто забава, приключение, чтобы отогнать скуку, но мои враги в Квалиносте использовали мой захват как предлог, чтобы избавиться от меня! — Он повышал голос, пока Дру не вынужден был утихомирить его. — Я верну обратно то, что принадлежит мне по праву, — мрачно закончил принц. — Я выполню свое предназначение!
Дру присел на корточки и начал лениво рисовать на грязном полу замысловатые узоры. На земле возникали изгибающиеся линии, петли, квадраты.
— Что за врагов ты имеешь в виду, мой принц? Кто они такие?
Ульвиан опустился напротив своего друга и начал:
— Во-первых, это моя сестра, Верханна. Старый кастелян, Таманьер Амбродель, считает меня испорченным и злобным, а его сын, генерал лорд Кемиан Амбродель, думает, что он больше меня подходит для роли Пророка. Есть еще старая сенаторша-Кагонести, по имени Иртения, которая…
— Все ясно.
Дру рукой смел свои рисунки.
— Думаю, что мы можем объединить наши усилия, Высочайший. Твой отец и король гномов заключили меня сюда. Я вынужден скрывать свою личность, потому что кое-кто из эльфов и гномов, с которыми мы работаем рядом, прикончил бы меня, если бы узнал, кто я на самом деле. — Колдун приблизил лицо к Ульвиану. — Вместе мы можем сбежать отсюда и снова завоевать могущество и положение, предназначенное нам судьбой.
— Сбежать? — слабо отозвался Ульвиан. — Я… я не могу. Если я покину страну, отец объявит меня вне закона.
— Кто говорил о том, чтобы покинуть страну? Мы с тобой отправимся в Квалиност. Там наверняка есть знатные люди, сенаторы и жрецы, благосклонно относящиеся к тебе, мой принц. Мы сплотим их вокруг тебя и потребуем прощения. Что скажешь?
Ульвиан потер руки. Несмотря на холодный горный воздух, ладони его стали влажными от пота.
— Я… я не знаю, — вяло ответил он. Как бы ни был принц недоволен своим положением, он понимал, что такой план по меньшей мере рискован. — Когда мы бежим? — с сомнением спросил Ульвиан.
— Этой самой ночью, — ответил Дру, и Ульвиан буквально вздрогнул от его резких слов. — Обе части моего амулета находятся в лагере. Мы можем ворваться в палатку Фельдрина и захватить их. А дальше ничто в пределах сотни миль не сможет остановить нас.
Принц, сидя на корточках и обхватив себя руками, медленно раскачивался взад-вперед. Он возразил:
— Фельдрин просто так не отдаст…
— С твоей помощью я прикончу старого каменщика, — фыркнул колдун.
— Нет. — Ульвиан поднялся, беспокойно озираясь по сторонам. — Этого я сделать не смогу. Я не смогу убить Фельдрина. Я хотел, чтобы меня оправдали и простили. Я не стану проливать кровь, чтобы расчистить себе путь к свободе.
Дру поднялся и выразительно пожал плечами:
— Как тебе угодно, мой принц. Я сижу здесь многие годы, ты — лишь короткое время. Когда сломаешь хребет, еще немного поработав на этой треклятой стройке, то тогда, возможно, поменяешь свое мнение.
Ульвиан хотел что-то ответить, когда Дру внезапно дернул головой, словно услышал посторонний звук, и протянул руку, чтобы заставить его помолчать.
— Погоди, — сказал он. — Что-то не так.
Ульвиан последовал за чародеем к одному из двух окон, пробитых в стенах барака. Казалось, что снаружи светлее, чем обычно бывает ночью. Когда они выглянули, свет стал ярче. Постройки лагеря вырисовывались яснее, силуэты палаток приобрели четкие очертания. К изумлению Ульвиана, прямо перед ним в небе поднималось солнце. Сначала видно было лишь слабое алое свечение, затем оно засияло все более и более ослепительно, пока горный перевал не озарил полуденный свет.
— Что… что происходит? — закричал Ульвиан, прикрывая прищуренные глаза от неожиданно показавшегося сияния.
Дру потер грязный заостренный подбородок.
— Кто-то вмешался в естественный ход вещей, — холодно ответил он. — Кто-то — или что-то — обладающий большим могуществом.
Люди и гномы высыпали из хижин и уставились в ясное небо, в недоумении потирая затылки. До рассвета оставалось два часа, и все же палатки заливал дневной свет.
Пыль, поднятая лавиной, окрасила небо над горами Харолис в ржаво-красный цвет. Туман из мельчайших частичек камня висел в неподвижном воздухе, не двигаясь с места. На следующий день после обвала солнце, застывшее в зените, просвечивало сквозь пелену, словно оранжевый шар. Судя по водяным часам и свечам с зарубками, прошло несколько часов, но светило оставалось на том же месте.
— Мастер Лугрим, который час? — обратился Ульвиан к надсмотрщику, лицо которого скрывал ковш с холодной водой.
Лугрим вылил последние несколько капель из кувшина на лоб, и без того мокрый от пота.
— Скоро опять за работу! — прорычал он. — Вы люди или верблюды? Сколько вы думаете выпить?
— Я не человек, — ядовито заметил Щепка, — и буду пить, сколько мне угодно.
— Дьявольски жарко, — добавил человек по имени Бруннар с грубым эрготианским акцентом.
С момента внезапного появления солнца прошло шесть часов, и становилось все жарче и, жарче. Воздух был странно неподвижен; ни одно дуновение ветра не проносилось над перевалом, ни единое облачко не укрывало рабочих от солнца. Лишь неизменная пыль застилала небо, покрывала их изнемогающие от зноя тела.
У палатки Фельдрина Полевого Шпата образовалась толпа надсмотрщиков и мастеров, оживленно обсуждавших странный восход солнца. Некоторые настаивали на том, чтобы прекратить работу до тех пор, пока жара не спадет, другие оспаривали их, утверждая, что работа должна продолжаться.
— Наш договор с Пророком Солнца требует, чтобы мы работали до захода солнца, — жаловался старшина каменщиков. — Мы обязаны выполнять обещания.
— Но наши люди не могут работать бесконечно, — возражал старший гильдии плотников.
— Тихо вы, болваны безмозглые! — проревел Фельдрин, взмахнув руками над головой. — Солнце часами стоит на месте. Милосердный Реоркс! На нас обрушилось бедствие, а вы препираетесь о сроках и квотах!
Надсмотрщики и мастера в смущении умолкли. Появился Мерит и остановился у края толпы. Из-за жары он снял свои доспехи и остался в легкой голубой тунике и мешковатых серых штанах.
— Однако это может быть очередным чудом, — произнес эльфийский воин. — Подобно тьме, молниям и алому дождю.
Утверждение послужило новым поводом для раздоров среди собравшихся. Фельдрин позволил им некоторое время поспорить, затем снова призвал к тишине.
Главный каменщик взмолился:
— Что же нам теперь делать?
— Наберите столько свежей воды, сколько сможете, — приказал Фельдрин. — Наполните все кувшины и ковши в Пакс Таркасе. Прикажите швеям сшить навесы — очень большие навесы. Мы установим их над карьером, чтобы защитить рабочих.
Главный строитель расстегнул свой меховой плащ, и тот упал на землю.
— Делайте, как приказано. И прикажите всем снять теплую одежду!
— Следует ли нам прекратить работу? — спросил Лугрим.
— Через два часа, по водяным часам.
Помощники Фельдрина разошлись, чтобы передать его приказы. Запели трубы, оповещая о конце трудового дня, и все рабочие на перевале поспешили в укрытия, прочь с палящего солнца. Фельдрин и Мерит наблюдали, как кишащая народом стройка в мгновение ока превратилась в крепость-призрак. Последними ее покинули гномы, работавшие на парапете западной башни. Они закрепили свою лебедку, затем нырнули внутрь массивного каменного сооружения. Через несколько минут лебедка начала раскачиваться туда-сюда, блок и такелаж жалобно заскрипели. Вид опаленной солнцем безжизненной крепости угнетал главного строителя и выводил его из себя. Мрачным тоном он сообщил об этом лейтенанту.