Страница 16 из 1775
Устав от сидения внутри дерева, принц вышел на поляну и разгреб листья, чтобы развести костер.
Он добрался до земли и, добыв несколько камней, соорудил очаг. Вскоре в очаге уже весело плясал огонь. Ветер уносил дым во тьму, в воздухе плыли искры и, мигая, гасли, словно маленькие звездочки.
Несмотря на то, что стояло лето, принца пробрала дрожь. Чтобы согреться, он протянул руки к огню. Где-то в темноте стрекотали сверчки. В ветвях шуршали цикады, и мимо молнией проносились летучие мыши, охотясь на насекомых. Внезапно принц ощутил себя словно в кипящем котле. Вокруг что-то ползало, шуршало, шелестело. Он начал беспокойно озираться вокруг, пытаясь найти источник шорохов и шуршания среди сухой листвы. Над головой кто-то размахивал крыльями, что-то скользило по спине. Кит-Канан выхватил из костра горящую ветку и осветил землю под ногами, — казалось, темные существа при этом отпрянули.
Он поднялся, стоя спиной к огню и тяжело дыша. Пылающая ветка, словно благородный клинок, помогла отогнать тьму. Постепенно несмолкающие шорохи вокруг поутихли, и к тому времени, как над деревьями поднялась Солинари, наступила полная тишина.
Швырнув обгоревший сук обратно в костер, Кит-Канан снова уселся и уставился на алеющие угли. Подобно тысячам других одиноких путников до него, принц начал насвистывать мелодию, чтобы скрасить свое одиночество. Ему вспомнилась песенка его детских лет — «Дети Звезд».
Внезапно слова замерли у него на устах — он увидел нечто такое, что заставило его буквально похолодеть от ужаса. Во тьме между стволами деревьев светились два неподвижных красных глаза.
Принц попытался представить себе, кто бы это мог быть. На ум приходили неутешительные догадки: волк, медведь, рыжая пантера? Глаза моргнули и пропали. Кит-Канан вскочил на ноги и, схватив один камень из кучи, окружавшей костер, швырнул его в ту сторону, где только что сверкали глаза. Камень с треском упал в кусты. Больше не раздалось ни единого звука, даже сверчки смолкли.
Затем у Кит-Канана возникло ощущение, что за ним наблюдают; он повернулся направо. Красные глаза снова смотрели на него, они приближались, двигаясь на высоте примерно фута над землей, и очутились почти рядом, с правой стороны.
«Мой враг — темнота, — внезапно осенило Кит-Канана. — Пока я хоть что-то вижу, я могу бороться». Подняв пригоршню сухих листьев, он швырнул их на догорающие угли. Огонь весело взметнулся вверх, и в его свете принц увидел длинное, худощавое тело, пригнувшееся к земле. Красные глаза остановились и вдруг поднялись.
Это была Анайя.
— Я поговорила с Хозяином Леса, — сказала она чуть угрюмо, и глаза ее багрово тлели в свете костра. — Ты сказал правду.
Анайя отступила на несколько шагов, все еще не сводя глаз с Кит-Канана. Несмотря на эту хорошую новость, он чувствовал, что она вот-вот бросится на него. Опустившись на корточки, она посмотрела в огонь. Листья уже сгорели, и под слоем золы слабо тлели уголья.
— Ты мудро поступил, разведя огонь, — заметила она. — Я позвала Черных Тварей, чтобы они следили за тобой, пока я разговаривала с Хозяином Леса.
Кит-Канан выпрямился с деланным безразличием.
— Так что же это за Черные Твари?
— Сейчас покажу. — Анайя. подняв с земли сухую ветку, поднесла ее к остаткам костра. Мгновение ветка сильно дымилась, затем разгорелась. Анайя осветила факелом деревья, окружавшие поляну, и Кит-Канан потерял все свое с трудом приобретенное спокойствие, когда увидел, что ожидало их в темноте.
Все стволы деревьев, каждая ветка, каждый квадратный дюйм почвы был покрыт слоем живых, копошащихся созданий. Сверчки, многоножки, кузнечики, пауки всевозможных видов и размеров, уховертки, тараканы, гусеницы, мотыльки, огромные мухи, цикады с мягкими, сочными телами и прозрачными крыльями… они шевелились везде, куда ни падал взгляд, покрывали все поверхности. Полчище застыло в безмолвном ожидании.
Анайя вернулась к костру. Кит-Канан побледнел от отвращения.
— Что же ты за ведьма? — выдохнул он. — Ты приказываешь всем этим паразитам?
— Я не ведьма. Этот лес — мой дом, и я его тщательно охраняю. Черные Твари — мои соседи. Я предупредила их, когда оставила тебя одного, и они собрались, чтобы следить за тобой.
— Ну, уж теперь, когда ты знаешь, кто я, ты можешь отослать их прочь, — заметил он.
— Они уже почти ушли. Разве ты не слышишь, как они расходятся? — насмешливо спросила она.
— Нет, не слышу. — Кит-Канан оглядел окружавший их лес, вытирая рукавом пот со лба.
А затем он сосредоточился на загадочной эльфийской девушке и вычеркнул из памяти Черных Тварей. Из-за нарисованных узоров, грима и раскрашенной кожи Кит-Канан не мог точно определить ее возраст и понять, как именно она выглядит. Она сидела на корточках, балансируя на кончиках пальцев. Кит-Канан подбросил в костер немного хвороста, и постепенно все вокруг осветилось.
— Хозяин Леса говорит, ты пришел сюда, чтобы изгнать захватчиков, — сказала Анайя. — Я слышала их, слышала их запах, видела разрушения, которые они причинили. Но хотя я никогда не сомневалась в словах великого единорога, я не могу понять, как ты сможешь кого-либо изгнать. Ты не лесной бродяга — от тебя пахнет местами, где много народу и мало деревьев.
Кит-Канан устал от грубости Каганести. Он мог извинить Макели, который был еще мальчишкой, но эта дикарка позволяла себе слишком много.
— Я принц из Королевского Дома, — гордо ответил он. — Я обучался воинскому искусству. Я не знаю, кто эти разбойники и сколько их, но изо всех сил постараюсь найти способ от них избавиться. Я не претендую на твою симпатию, Анайя, но лучше бы ты меня так часто не оскорбляла. — Он откинулся назад и оперся на локти. — В конце концов, кто тебя одолел и повалил на землю?
Женщина поворошила веткой в костре.
— Я сама позволила тебе отнять нож, — словно защищаясь, произнесла она.
— Ты — что? — Кит-Канан сел.
— Ты показался мне таким неуклюжим чужеземцем, я не думала, что ты опасен. Я позволила тебе взять верх, чтобы посмотреть, что ты станешь делать. Ты не смог бы перерезать мне горло этим ножом. Он тупой, как зубы у коровы.
Несмотря на свое раздражение, Кит-Канан вдруг обнаружил, что улыбается.
— Так ты хотела проверить, милосерден ли я?
— Вот именно, — был ответ.
— Значит, я действительно медлительный, тупой чужеземец, верно? — спросил он.
— Ты силен, — признала она, — но борешься, как падающий камень.
— Да еще и дышу неправильно. — Кит-Канан уже удивлялся, как это он смог достичь девяностолетнего возраста, будучи настолько неприспособленным к жизни.
Упоминание о дыхании вызвало в его памяти Макели, и Кит-Канан сообщил Анайе, что мальчик до сих пор не вернулся.
— Кели и раньше уходил надолго, на гораздо большее время, чем сейчас, — беззаботно махнула она рукой.
Хотя беспокойство все еще снедало его, Кит-Канан сознавал, что Анайя лучше знает привычки Макели. Именно в этот момент в желудке у него заурчало, и он потер живот, покраснев от смущения.
— Знаешь, я очень голоден, — сообщил Кит-Канан.
Не говоря ни слова, Анайя направилась в дом и через некоторое время вернулась с несколькими копчеными оленьими ребрами, завернутыми в скрученную кору. Кит-Канан покачал головой: интересно, где все это время было спрятано мясо.
Анайя опустилась на землю у костра в своей любимой позе и вытащила из мешка на поясе узкий кремневый нож. Ловкими, привычными движениями она отделила ребра друг от друга и начала есть.
— Можно мне? — в отчаянии попросил принц. Она тут же бросила ему через костер пару ребер. Кит-Канан уже понял, что хороших манер от Каганести ждать бесполезно, а при виде мяса рот его наполнился слюной. Он схватил ребро, лежавшее на коленях, и начал его обгрызать. Мясо было жестким и имело резкий привкус, но понравилось принцу. Пока он понемногу откусывал от ребра, Анайя уже обглодала кости — быстрее, чем ему когда-либо приходилось видеть.
— Спасибо тебе, — от души поблагодарил ее принц.