Страница 159 из 1775
Руфус медленно сел и схватился за голову. Стряхнув боль, он взглянул на видение, что находилось между ним и его капитаном. Шляпу его втоптали в грязь, с длинных волос струились потоки алого дождя. Руфус перевел взгляд с полупрозрачной фигуры на угасающий костер. Над сырой землей вилась лишь одна струйка дыма, толщиной с запястье кендера, она скручивалась и странно изгибалась в неподвижном воздухе.
Внезапно на кендера снизошло вдохновение. Он подтащил второй, пустой, плащ к огню и набросил его на тлеющие уголья. Намокшая ткань быстро загасила последние искры, и огонь потух. Как только это произошло, фигура из дыма начала таять в воздухе и наконец, исчезла.
Наступила долгая тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием Руфуса и Верханны. Наконец, Верханна спросила:
— Что за дьявольское привидение, во имя Астры?
— Магия, — просто отвечал Руфус, поглощенный вытаскиванием своей шляпы из грязи. С горестным видом попытался он выпрямить длинный малиновый плюмаж. Это было безнадежно — перо сломалось пополам и жалко повисло.
— Знаю, что магия! — раздраженно отвечала Верханна. — Но зачем это? И кто наколдовал?
— Я тебе говорил, что те эльфы умны. Один из них разбирается в волшебстве. Бьюсь об заклад, он создал призрак, чтобы отвлечь нас, чтобы мы сосредоточились на нем, а сами они тем временем сбежали.
Верханна стукнула плоской стороной меча по своей ноге, закованной в железо:
— Да проклянет их Эли! Убиты двое моих солдат, а нас одурачили с помощью колдовского дыма! — Она топнула ногой, обрызгав Руфуса кроваво-красной водой из лужи. — Я бы отдала правую руку за то, чтобы встретиться с этими двоими! Я даже не видела их!
— Они очень опасны, — рассудительно заметил Руфус. — Может, нам следует взять еще солдат, чтобы охотиться за ними.
Дочь Пророка не собиралась признавать свое поражение. Она опустила меч в ножны.
— Ну уж нет, клянусь всеми богами! Мы сами их схватим!
Кендер напялил насквозь промокшую шляпу. Новая одежда была безнадежно испорчена.
— За такую работу платят мне не слишком много, — проворчал он про себя.
Каким пустым казался огромный дом теперь, когда Верханна отправилась в поход, а Ульвиан сослан был на каторгу в каменоломни Пакс Таркаса. Лорда Анакардайна не было в городе, и большая часть гвардии Солнца ушла вместе с ним в погоню за последними упорно сопротивлявшимися бандами работорговцев. Кемиан Амбродель занимался тем, что расспрашивал всех прибывающих в Квалиност о кровавом дожде и других чудесах недавних дней.
Так много друзей и знакомых лиц исчезло. Лишь он, Кит-Канан, остался дома. Взойдя на трон Квалинести, он навсегда расстался со свободой.
Прошли века, и наконец, он понял, каково приходилось его отцу, Ситэлу, когда тот управлял страной. Он чувствовал себя подобно узнику, закованному в цепи, лишь с той разницей, что цепи Пророка выкованы не из железа, а из ответственности, долга и придворного церемониала.
Тяжко, неимоверно тяжко было оставаться за изящными арками Квалиноста и так же невыносимо сидеть в четырех стенах, в то время как дом Пророка все больше пустел. Иногда он уносился мыслями к Ульвиану. Правильно ли поступил он со своим сыном? Принц совершил гнусное преступление, но могло ли оно оправдать тяжесть приговора Кит-Канана?
Затем он вспоминал о Верханне, которая прочесывала каждую поляну и вырубку от Торбардина до реки Тон-Талас в поисках сообщников своего брата. Верная, храбрая, честная Ханна — она никогда не уклонялась от выполнения долга.
Кит- Канан поднялся с кровати и отдернул занавеси, закрывавшие окно. Судя по водяным часам на камине, давно перевалило за полночь, и за окном было темно, хоть глаз коли. Он слышал, что кровавый дождь все еще льет. Дождь просачивался под двери, капал с подоконников.
В памяти его всплыло имя — имя, которое он не произносил вслух сотни лег.
— Анайя!
В безмолвной тьме шептал он имя женщины-Кагонести, которая когда-то была его первой женой. И ему почудилось, что она здесь, в этой комнате.
Он знал, что она не умерла. Нет, Анайя продолжала жить и, может быть, переживет самого Кит-Канана. Когда жизнь ее вместе с кровью лилась из ужасной раны, нанесенной мечом, тело Анайи умерло. Но после загадочного великого превращения эльфийка по имени Анайя стала прекрасным молодым дубовым деревцем, что росло на земле древнего леса в Сильванести, где она жила и который охраняла всю свою жизнь. Этот лес, однако, был лишь малой частью огромной первобытной силы, что породила саму жизнь.
Сила — он не мог придумать ей имя — возникла из Первоначального Хаоса. Все мудрецы Сильваноста, Торбардина и Дальтигота сходились на том, что из Первоначального Хаоса, из самого его беспорядка родился порядок.
Лишь порядок делает жизнь возможной.
Кит- Канан осознал эти вещи, десятилетиями постигая мудрость бок о бок с величайшими мыслителями Кринна. Анайя служила силе, которая была старше богов, охраняла последний на континенте остаток древнего леса. Когда время хранительницы пришло, Анайя стала одним целым с лесом. В то время она носила под сердцем ребенка Кит-Канана.
У него заболела голова, и он стал растирать виски сильными пальцами, пытаясь изгнать боль. Воспоминание о нерожденном сыне по-прежнему оставалось для него невыносимым. С тех пор как он в последний раз слышал голос жены, минуло четыреста лет, и все же временами сердце его разрывалось на части точно так же, как в тот золотой весенний день, когда на глазах его теплая кожа Анайи превратилась в грубую кору, когда он слышал ее последние слова.
Дождь внезапно прекратился. Тишина наступила так неожиданно, что это вывело Кит-Канана из глубокой задумчивости. С водяных часов упала последняя капля. Закончился третий день алого дождя.
Вздох монарха эхом отозвался в спальне. Что будет дальше? Он не знал, что думать.
— Благодарение Астре, закончилась мерзкая сырость! — воскликнул Руфус. — Чувствуешь себя как на полу бойни — извалялся, весь промок в крови!
— Ох, да замолчи ты! Это же была не настоящая кровь, всего лишь цветная вода, — возразила Верханна.
Уже два дня, под непрекращающимся ливнем, они следовали по пятам за неуловимыми Кагонести, но без каких-либо результатов. Какое-то время след Кагонести вел на запад, но вдруг оказалось, что он совсем исчез. Накануне вечером багровый дождь прекратился, и наступил ясный, солнечный день, но дочь Кит-Канана устала и натерла седлом ссадину. Меньше всего ей хотелось выслушивать жалобы кендера на промокшую одежду.
Руфус крался вперед пешком, ведя на поводу слишком большую для него лошадь. Он тщательно изучал каждый пучок травы, каждую упавшую ветку.
— Ничего, — возмущался он. — Они как будто вырастили крылья и улетели.
Солнце садилось почти прямо перед ними, и Верханна предложила остановиться на ночлег. Руфус выпустил поводья.
— Я — за! А что у нас на ужин?
Она запустила руку в мешок, свисавший с луки седла.
— Сушеные яблоки, квит-па, крутые яйца, — без воодушевления перечислила Верханна и бросила своему разведчику холодное яйцо.
Тот поймал его одной рукой, проворчав что-то и скривив лицо в гримасе отвращения. Она услышала, как кендер бормочет что-то про «сплошные яйца, три раза в день, без конца», разбивая скорлупу о колено, — затем внезапно он уронил яйцо на землю.
— Эй! — окликнула Верханна. — Не хочешь, так и скажи. Не бросай еду в грязь!
— Я чую жареную свинину! — торжествующе воскликнул Руфус, сощурив глаза от напряжения. — И к тому же недалеко отсюда!
Он вскочил на коня и повернул его. Верханна откинула на спину мокрый капюшон своего шерстяного плаща и закричала:
— Стой, Руфус! Подожди!
Однако безрассудного голодного кендера не так-то легко было остановить. Ударами каблуков — он не признавал шпор — он гнал лошадь в заросли серебристо-зеленых падубов, не обращая внимания на уколы и царапины колючих листьев. Недовольная Верханна направилась вдоль кустарника, надеясь найти проход. Но просвета не было, и она, повернув коня, нырнула в чащу. Острые края листьев резали ее незащищенное лицо и руки.