Страница 155 из 1775
Их с Анайей время давно миновало…, с тех пор прошло более четырехсот лет. С той поры он боролся и любил, сражался, убивал, основал государство. Народ Квалиноста сейчас в страхе перед бедствиями, постигшими его, — тьмой и молниями. Но Кит-Канана беспокоило совсем иное — приближавшийся кризис наследования. Будущее народа Квалинести зависело от того, кого правитель выберет своим преемником. Он обязан был сдержать свое слово и отречься. Более того, он и в самом деле хотел отречения, хотел переложить тяжесть правления на молодые плечи. Но кому отдать престол? И когда? Когда будет официально завершено строительство Пакс Таркаса?
В рощу не вела тропа, там не было ни входа, ни ворот. Кит-Канан замедлил шаг. Уже сам вид густорастущих деревьев успокаивал его. Ни одна молния не попала сюда. Белые стволы осин ярко блестели на солнце, их треугольные листья дрожали.
Пророк откинул капюшон и осторожно снял со лба золотой обруч. Это незамысловатое металлическое кольцо и представляло собой корону Квалинести, но Кит-Канан не хотел, чтобы во время отдыха в роще даже такая малая тяжесть обременяла его.
Он опустил корону в один из объемистых карманов своей мантии, похожей на монашескую рясу. Правитель углубился в чащу, и шум города растаял где-то позади. Он заходил все дальше в лес, и признаки цивилизации постепенно исчезали. Кое-где среди осин мелькали яблони, персиковые и грушевые деревья. В этот весенний день ветви их утопали в цветах. Вверху, в просветах между кронами деревьев, Кит-Канан замечал плывущие по небу кудрявые облака, подобные кораблям, направляющимся в неведомые земли.
Кит- Канан пересек небольшой ручей, который вился среди стволов, и наконец, подошел к валуну, поросшему зеленым лишайником. Он собственноручно обтесал верхушку камня гигантским молотом Крушителем, который подарил ему несколько десятков лет назад король гномов Гленфорт. Пророк взобрался на вершину камня, уселся и сделал вдох, словно вбирая в себя покой леса.
Справа от него, в нескольких шагах, журчал и плескался ручеек, перепрыгивая через камешки, усыпавшие русло, Кит-Канан изгнал из своих мыслей все, кроме звуков: леса, мягкого дуновения ветерка, раскачивающихся деревьев, игры потока. Этой медитации он научился у жрецов Астры, которые часто проводили время в размышлениях в таких же рощах. В трудные годы Эльфийской войны только минуты, подобные этой, спасали Кит-Канана, не позволяли ему лишиться рассудка и помогали вновь обрести волю и силу для продолжения борьбы.
Мир. Покой. Пророк Солнца, казалось, спал сидя, выпрямившись на камне.
Отдых. Безмятежность. Самые верные ответы на трудные вопросы приходили, когда душе и телу не нужно было бороться друг с другом.
Кит- Канан почувствовал на лице горячее дуновение и сонно открыл глаза. Вздыхал ветер, белые облака затмили солнце. Но жар усиливался. Он поднял взгляд к небу. На него, пылая, словно еще одно солнце, падал шар бело-голубого огня. Не успев испугаться, он понял, что видит молнию, которая вот-вот ударит прямо в него.
Потрясенный, Кит-Канан едва успел спрыгнуть с валуна, как молния вонзилась в камень. Вспыхнул ослепительный свет, во все стороны полетели осколки скалы. Кит-Канан упал лицом вниз на землю у ручья, и кусок камня обрушился ему на спину. Свет погас, раскаты грома утихли, но Пророк остался лежать без движения.
Лишь после захода солнца Кит-Канана хватились. Когда Пророк не пришел к ужину, Таманьер Амбродель послал в рощу воинов, чтобы найти господина. Кемиан Амбродель с четырьмя товарищами долго обыскивал густой лес, прежде чем обнаружил Пророка, лежавшего без сознания у ручья.
Кемиан осторожно перевернул Кит-Канала лицом вверх. К его удивлению и ужасу, карие глаза Пророка были широко открыты и глядели в никуда. На какое-то кошмарное мгновение лорду Амброделю показалось, что глава Квалинести мертв.
— Он дышит, господин, — с неимоверным облегчением вымолвил один из воинов.
Веки Кит- Канана опустились, затрепетали, затем глаза резко открылись и он вздохнул.
— Великий Пророк, — осторожно начал Кемиан, — ты в порядке?
Последовала пауза, во время которой Пророк быстро осматривал окружающее. Наконец он хрипло произнес:
— Да, насколько можно быть в порядке, когда тебя едва не убило молнией.
Двое воинов поддержали поднимавшегося на ноги Кит-Канана. Взгляд его устремился к расколотым молнией остаткам валуна. Словно обращаясь к самому себе, Пророк негромко произнес:
— В этом мире действует какая-то древняя сила, не связанная с теми богами, что известны нам. Жрецы и волшебники не в силах ничего понять, и все же…
Над головами эльфов что-то прошелестело, они вздрогнули — нервы у всех были на пределе. Тишину осиновой рощи нарушил резкий крик, и Кит-Канан рассмеялся.
— Ворона! Да мы с вами просто отряд бесстрашных рыцарей — чуть сердца не разорвались от страха перед черной птицей! — вымолвил он.
В животе у Пророка громко заурчало, и он потер его. Его одежда была испещрена дырами, прожженными осколками раскаленной скалы.
— Ну, все, я умираю с голоду. Пойдемте домой.
Пророк Солнца бодрым шагом двинулся вперед. Лорд Амбродель и его воины строем последовали за Кит-Кананом и проводили его до дома Пророка, где их ждали тепло очага и сытный ужин.
Цитадель Мира
В разреженном воздухе гор Харолис пылающее солнце давало мало тепла. Ослепительный диск освещал двадцать тысяч рабочих, которые прямо в скале высекали крепость Пакс Таркас. Гномы, эльфы и люди бок о бок работали над великим сооружением. Большинство из них были свободными ремесленниками — резчиками по камню, каменотесами, мастеровыми. Из двадцати тысяч лишь две тысячи составляли заключенные. Осужденные, обладавшие полезными навыками, работали вместе со своими свободными товарищами, и работали усердно. Пророк Солнца заключил с ними сделку: если осужденные будут выполнять свои обязанности и не доставлять неприятностей, срок заключения сократится в два раза. Уж лучше работать в Пакс Таркасе на свежем воздухе, чем долгие годы томиться в подземельях башен.
Однако не всем заключенным настолько повезло. Некоторые были просто ни на что не годны, и Фельдрин Полевой Шпат, гном, руководивший строительством крепости, собрал всех ленивых, упрямых, злобных каторжников в одну бригаду, получившую название «ворчуны». Они занимались исключительно тяжелой работой. Это была единственная бригада в Пакс Таркасе, которую закрывали на ночь в бараке и за которой тщательно наблюдали в течение дня. Принца Ульвиана определили именно в бригаду «ворчунов». Он ничего не умел делать — ни тесать камень, ни класть кирпичи, и Пророк приказал обращаться с ним как с рабом. Это означало, что он должен был занять место среди других негодяев банды «ворчунов» и заниматься перетаскиванием огромных каменных блоков из карьера к строительной площадке.
Единственная встреча Ульвиана с Фельдрином прошла не слишком гладко. Принц, закованный в цепи, облаченный в зеленую с коричневым кожаную одежду лесника, последовал за Меритом в холщовую палатку, где жил руководитель строительства. Гном вышел встречать их, отложив охапку свитков, испещренных линиями и цифрами. Это были планы крепости.
— Сними с него цепи! — громовым голосом приказал Фельдрин.
Не говоря ни слова, Мерит раскрыл наручники Ульвиана. Тот засопел и небрежно поблагодарил гнома.
— Прибереги свою благодарность для кого-нибудь другого, — ответил Фельдрин. В его густой черной бороде были щедро рассыпаны серебряные нити, а после длительного пребывания на вершинах гор Харолис лицо и руки сильно загорели. Уперев тяжелые, словно булыжники, кулаки в широкие бока, гном вперил в принца взгляд своих голубых глаз.
— Цепи здесь не нужны. До ближайшего поселения многие мили, горы пустынны, воды нет. Ты будешь тяжело работать. Если попытаешься сбежать, то погибнешь от голода и жажды, — мрачно объяснил гном. — Если, конечно, до тех пор тебя не найдут сторожа. Тебе ясно?