Страница 103 из 1775
Разворачиваясь, она на долю секунды подставила бок эльфу с луком. С трудом поднимаясь на ноги, Ситас натянул тетиву — жертва уже превратилась в неясное пятно — и непроизвольно выпустил стрелу, взывая ко всем богам, чтобы она достигла цели.
Но боги не услышали его молитв.
Стрела пролетела мимо крупа овцы, едва оцарапав кожу, и лишь подстегнула перепуганное животное, обратившееся в безумное бегство. Пока Ситас неумело возился со следующей стрелой, жертва уже оказалась вне пределов досягаемости. Он поднял оружие как раз вовремя, чтобы увидеть, как баран, стуча копытами, уносится прочь.
Стадо пробиралось через глубокий снег. Ситас выпустил еще одну стрелу и чуть не зарыдал в голос, увидев, как она пролетела над головой овцы. Механически он вложил в лук очередную стрелу, но, делая это, он уже знал, что стадо сбежало.
И тут на него навалилось сознание происшедшей катастрофы. Он пошатнулся, не в силах держаться на ногах, и рухнул бы на землю, если бы что-то не привлекло его внимания.
Молодая овца, однолеток, пыталась выкарабкаться из глубокого сугроба. Животное жалобно блеяло всего в тридцати футах от Ситаса. Он понял, что у него появился еще один шанс выжить — возможно, последний. Он твердо прицелился, направив стрелу во вздымающийся бок животного. Овца раскрыла рот, хватая воздух, и Ситас выстрелил.
Стрела достигла цели, ее зазубренный стальной наконечник пронзил бок овцы рядом с передней ногой и прошел сквозь сердце и легкие, нанеся смертельную рану.
Взвизгнув последний раз, безнадежно призывая исчезающее стадо, молодая овца рухнула на землю. Пенистая розовая кровь брызнула из ее рта и ноздрей, смешиваясь со снегом. Ситас подбежал к животному. Что-то подсказало ему, что нужно вытащить меч, и он, взмахнув острым, как бритва, клинком, перерезал овце горло. Раздалось бульканье, и животное испустило дух.
Ситас поднял взгляд на уступ. Овцы стремительно неслись вверх, а баран задержался на мгновение, глядя на эльфа, отнявшего у него одну из его овец. Ситас чувствовал благодарность к этому созданию, когда смотрел, как баран взбирается все выше по крутому склону.
Наконец, он опустился на землю и выпотрошил свою добычу. Он знал, что подъем обратно к Кит-Канану будет трудным, но внезапно внутри него все словно запело от радости, и тело наполнилось энергией.
Позади него, на вершине горы, баран бросил прощальный взгляд в долину и исчез.
Свежая кровь
Еще в долине Ситас отрезал от туши кусок мяса и принялся разрывать его зубами, не обращая внимания на струйку крови, стекавшую у него по подбородку. Жадно причмокивая, он проглотил, не прожевав, этот маленький кусочек, затем потащил тушу вверх по крутой тропе на их уступ. Он обнаружил Кит-Канана таким же неподвижным, как и утром, но теперь, по крайней мере, у них появилась пища — у них появилась надежда!
Огонь развести было невозможно, но это не помешало Ситасу, давясь, проглотить большой кусок мяса. Кровь, пока она была еще теплой, он влил в рот лежавшему без сознания брату, надеясь, что ее тепло и питательные свойства окажут хотя бы небольшое благотворное действие.
Насытившись наконец, Ситас устроился на отдых. В первый раз за эти дни он не чувствовал сводящего с ума отчаяния. Он выследил добычу и настиг ее — этого ему не приходилось делать раньше, всю работу за него выполняли загонщики, егеря и слуги. И лишь состояние брата заставляло его тревожиться.
В следующие два дня в положении Кита ничего не изменилось. Небо скрыли серые тучи, пошел мелкий снег. Ситас вливал кровь овцы в рот Кита, ходил вниз за водой по нескольку раз в день и молился Квенести Па.
Затем, на закате седьмого дня, проведенного на скале, Кит со стоном пошевелился. Ресницы его, задрожав, приоткрылись, и он в недоумении огляделся вокруг.
— Кит! Проснись! — Ситас склонился над братом, и Кит-Канан медленно сфокусировал взгляд на его лице. Сначала взгляд этот был бессмысленным и безжизненным, затем постепенно прояснился, в нем появилась осознанность.
— Что… Как ты?…
Ситас помог брату сесть.
— Все хорошо, Кит. Ты выздоровеешь! — Он заставил себя сказать это с уверенностью, которой не чувствовал.
Взгляд Кита упал на тушу, которую Ситас оставил у края обрыва.
— Что это?
— Горная овца! — гордо улыбнулся Ситас. — Я убил ее несколько дней назад. Вот, возьми мяса!
— Сырого? — Кит-Канан поднял брови, но тут же понял, что выбора нет.
Он взял кусочек мягкого филе и оторвал зубами немного мякоти. Мясо отнюдь не было деликатесом, но это была пища. Кит-Канан жевал, а Ситас смотрел на него, словно шеф-повар, наблюдающий за тем, как пробуют новое блюдо.
— Неплохо, — сказал Кит-Канан, глотая и откусывая еще кусок.
Ситас возбужденно рассказал ему о своей охоте — о двух зря потраченных стрелах и счастливой случайности, которая помогла ему настичь добычу.
Кит от души смеялся, словно позабыв о своих увечьях и положении, в котором они находились.
— Твоя нога, — озабоченно спросил Ситас. — Как она сегодня?
Кит со стоном покачал головой.
— Чтобы ее вылечить, нужен жрец. Сомневаюсь, что она заживет настолько, чтобы я смог идти.
Ситас откинулся назад, не в силах говорить, и внезапно почувствовал жуткую усталость. В одиночку, возможно, он и смог бы выбраться из этих гор, но Кит-Канан вряд ли сможет даже спуститься с этого открытого, опасного уступа.
Некоторое время братья сидели в молчании, наблюдая, как садится солнце. Над ними нависал купол небес, бледно-голубой на востоке и вверху и окрашенный в розовый и темно-лиловый цвета у западного края долины. Одна за другой в вышине загорались звезды. Наконец небо накрыла тьма, наползавшая с востока, и погасила последние светлые полосы на западе.
— Никаких новостей от Аркубаллиса? — с надеждой спросил Кит-Канан.
Брат печально покачал головой.
— Что нам теперь делать? — промолвил Ситас.
К его разочарованию, брат в недоумении покачал головой:
— Не знаю. Не думаю, что смогу отсюда спуститься, а ведь мы не можем закончить наши поиски на этой скале.
— Поиски? — Ситас совсем позабыл о деле, которое привело их в эти горы. — Ты же не думаешь, что мы снова отправимся разыскивать грифонов, а?
Кит улыбнулся, но улыбка получилась слабая.
— Нет, я не думаю, что мы сможем многое сделать. Однако у тебя, по-моему, есть шанс.
Ситас, открыв рот, уставился на брата.
— И оставить тебя здесь одного? Даже не думай об этом.
Раненый жестом остановил вспышку Ситаса:
— Мы должны подумать об этом.
— Ты здесь не выживешь! Я тебя не брошу!
Кит- Канан вздохнул:
— В любом случае наши шансы не так уж велики. До весны и думать нечего выбраться отсюда пешком. А впереди у нас долгие месяцы зимы. Мы не можем просто так сидеть здесь и ждать, пока не заживет моя нога.
— Но далеко ли я смогу уйти пешком? — Ситас махнул рукой в сторону гор, окружавших долину.
Кит- Канан указал на северо-запад, в сторону перевала, куда они направлялись, прежде чем буран приковал их к этому уступу. К проходу между двумя высокими пиками вел крутой подъем, усеянный огромными валунами и островками каменных осыпей. Странно, но снега там не было.
— Ты можешь исследовать следующую долину, — предложил эльф. — Вспомни, мы ведь уже осмотрели большую часть гор.
— Слабое утешение, — ответил Ситас. — Мы ведь раньше летели. Я не уверен даже, смогу ли я взобраться на этот перевал, не говоря уж о том, чтобы исследовать местность по ту сторону хребта.
Кит- Канан наметанным глазом изучал склон горы.
— А я уверен, что сможешь. Придерживайся больших камней, там, сбоку. Избегай этих ровных пятен: Кажется, что там легче идти, но это наверняка осыпи. С каждым шагом ты будешь только соскальзывать вниз. Но если будешь держаться твердой почвы, то сможешь подняться.
Обернувшись к брату, недоверчиво осматривавшему все это, раненый продолжал: