Страница 74 из 128
Но никто не пришёл, никто не посетил его. Никто, кроме этой странной кругленькой медсёстры, от которой пахло шоколадными крекерами «грэхем», которая читала ему комиксы и иногда дотрагивалась своим пухлым пальцем до его головы, между глаз. Он до сих пор помнил мягкое, прохладное ощущение, которое оставлял её палец, покидая кожу. Но в горячечном мороке он никогда не мог толком сфокусировать на ней взгляд. И эта боль. И огромная тоска по Майку. Каждый день. Впервые за всю свою жизнь они были разделены. Он тосковал по Майку. И хотел домой.
Стасис.
Это все произошло за один момент. Когда они лежали, застыв, на пшеничном поле. «Баррада. Никто». Были ли это волшебные слова? Они легли летом, а встали осенью. Месяц. Потерянное мгновение, которое длилось вечность.
После этого все стало по-другому. Денни прилежно исполнял своё обещание. Он был ещё более послушным, чем прежде. Он стал любимцем дядюшки Луи. Он решил, что никогда больше не будет играть роль молчаливого сообщника в Майковых проделках. Никогда не будет подстрекателем. В конце концов, Алоизиус наблюдал за ними. Но Майк, вернувшись из Буффало, стал ещё хуже, чем прежде: более злобным, более вспыльчивым. Оба глаза у него были обведены чернотой – безобразные отливающие жёлто-фиолетовым синяки. «Ты похож на енота!» – дразнил его Денни. «Кто бы говорил», – огрызался Майк, поскольку, разумеется, у Денни были точно такие же.
Так все и было. После этого Майк отказывался говорить о месяце, проведённом в Буффало. Вскоре после того, как он вернулся, он начал огрызаться на дядюшку Луи. И получал побои. И мытьё рта с мылом. Теперь он вспомнил это лето. Лето, когда они нашли рыбу.
– Я помню госпиталь, – отстраненно сказал Дэниел высоким голосом, ещё хранящим отзвуки детского тембра. – Это был их корабль?
Клиндер кивнул.
– Месяц! – Дэниел закашлялся, и его голос стал ниже. – Казалось, что это была вечность. Чего хотели пришельцы?
– Наконец-то, – сказал Клиндер, улыбаясь и прикуривая новую сигарету от своей «зиппо». – Правильный вопрос.