Страница 7 из 18
- У меня всё хорошо, - попытался солгать я. - Просто... У меня дома жуткое происшествие... И... Мне некуда пойти...
- Ты вызвал полицию?
- Нет, это... Это другое происшествие... Как бы то ни было... Я не могу оставаться дома на ночь.
- Саюки, я всё понимаю, - Рю упоминал моё имя очень часто... Как он полагал, это давало ему некоторую психологическую власть надо мной, давало возможность успокоить и подвести меня к нужным выводам. - Но сейчас я с Миоко, и ты...
- К чёрту Миоко, - я смотрел на девушку в чёрном кимоно, словно бы висящую над землёй напротив моего окна, а она точно так же смотрела на меня, не имея глаз, и с каждым мигом голос мой срывался всё сильнее. - Кто-то преследует меня... Кто-то... Проклятье! Если бы ты видел то, что вижу я... Проклятье, проклятье!
Я выбежал из комнаты и слетел по лестнице, намереваясь снова ворваться в каморку, но на этот раз кто-то опередил меня - за тяжёлой ширмой, точно прикрытые тонким погребальным саваном, отпечатывались линии человеческого тела.
- Рю, - я прикрыл трубку свободной ладонью и, наверное, сбился до самого тихого шёпота. - Рю, я сейчас приеду... Я не могу больше оставаться здесь...
- Хорошо, - он ответил довольно решительно, хотя это, наверное, стоило ему немалых сил. - Хорошо, приезжай. Но у тебя должны быть действительно веские аргументы, Саюки, по-настоящему веские...
- Спасибо, Рю...
Не дождавшись ответного прощания, я бросил трубку на диван и выбежал в прихожую, обулся в полной темноте, не зажигая ни одной лампы. Ключи позвякивали в кармане, и, выйдя на улицу, я прочно запер входную дверь на все возможные замки, шагнул назад, понимая, что в окне комнаты Акане, прямо надо мной, стоит та самая чёрная гостья - и рванулся по освещаемой фонарями дороге. Я не знал, преследовали ли меня проклятые галлюцинации, и поэтому бежал без остановок и на одном дыхании до тех пор, пока не увидел неподалёку от себя огни позднего такси.
Остановив машину, я не сразу залез в уютный салон, опасаясь увидеть в кресле водителя какого-нибудь воскресшего мертвеца, и только после этого сбивчиво назвал необходимый адрес.
Сейчас меня сложно было назвать нормальным человеком: я оборачивался и ёрзал на каждом повороте, вглядывался в зеркала заднего вида, вытирал трясущиеся ладони о свободную домашнюю футболку, как если бы ожидал за собой погоню из целой армады космических пришельцев...
Водитель не пытался заговорить со мной, но его суровые взгляды сквозь узкое прямоугольное зеркало говорили яснее любых слов. Конечно же, сейчас он не мог увидеть во мне писателя... Наверное, он - как мог бы подумать любой в его ситуации - считал, что подобрал бездомного бродягу, погрязшего в долгах перед якудза, или же обыкновенного пьяницу, связавшегося с "зоку", организованными байкерами. Как бы то ни было, я действительно был не в лучшей форме...
Сама собой на ум пришла рукопись "Серебряные Нити" и вступление к ней - "Эпитафия Тысячи Верёвок", над которой работали мы с...
- Вот ваш дом, - холодно промолвил водитель, и я с испугом приник к стеклу, опасаясь действительно увидеть снаружи свой двухэтажный приют ужасов. Но беспочвенные страхи оказались напрасными - прямо напротив моей дверцы возвышалось здание дорогого общежития... Нет, не общежития даже - скорее просто набора комнат, в которых селились и одинокие студенты, и даже молодые семьи. Какие-то из этих апартаментов занимал и Рю, предпочитая приводить подавляющее большинство своих друзей и знакомых именно сюда, а не в роскошный трёхэтажный особняк на окраине города.
- Спасибо, - я нервно толкнул дверцу от себя, но водитель пресёк моё движение полным холодной неприязни взглядом. Не прекращая смотреть мне прямо в глаза, он назвал сумму, которую я должен был заплатить за проезд...
И тут я понял, что при торопливом бегстве забыл захватить с собой куртку, в которой находились все мои деньги на подобные расходы...
- Позвольте, я поднимусь к другу, - я указал на высокое, горящее множеством желтоватых оконных огней здание. - И вернусь с деньгами...
Потеряв ко мне всякий интерес, водитель угрюмо сплюнул в сторону и упёр ладони в руль, давая понять, что моё общество неприятно не только ему лично, но и, наверное, всему спящему Токио...
Я вывалился на улицу и на негнущихся ногах подошёл к входу в общежитие, по возможности быстро поднялся на третий этаж по неширокой наружной лестнице и оказался на длинном балконе, одном из многих составляющих многоярусной конструкции. По левую руку от меня выстроился целый ряд одинаковых дверей с номерами, и я, потерявшись в пространстве, постучал в первую же попавшуюся.
Мне повезло...
Рю впустил меня почти сразу, как будто бы только и ждал моего прихода. Одного оценивающего взгляда ему было достаточно, чтобы понять, что дела мои по-настоящему плохи.
- Рю, - я привалился к стене в прихожей, пытаясь перевести дыхание. - А теперь... могу я занять у тебя сотню-другую йен?
- Зачем? - в его вопросе было меньше интереса, чем тепла в обыкновенно беспристрастном взгляде.
- Такси... Я забыл свою куртку...
- Я спущусь и заплачу, - он переобулся и вышел в ночь, оставив меня наедине с прекрасной однокомнатной квартирой, до сих пор хранящей следы пребывания новой подружки Рю, Миоко.
Рю любил холодные и сдержанные тона, подходящие к его натуре, но, вопреки этому, его комната была наполнена исключительно дерзкими цветами, среди которых превалировал цвет запёкшейся крови, тёмно-красный, даже немного бурый в желтовато-белом свете стоящих в каждом углу помещения торшеров. Посреди комнаты стоял старинный чёрный стол, утопленный в небольшом углублении в полу; вокруг стола в беспорядке были разбросаны упругие красные подушки и пустые чайные чашки. Чуть поодаль, у противоположной стены, лежала чья-то розовая сумочка с забавным амулетом-кошкой на ремешке. За сумочкой покоилась целая груда разнообразных кимоно, юката и плотно скатанных оби.
Я заглянул на кухню, спрятанную от остального помещения за тонкой бамбуковой стенкой, и с удовлетворением обнаружил на кухонном столе бутылку саке, окружённую остатками дорогого - дорогого даже для меня - ужина. Наверное, изредка я тоже мог бы позволить себе такую еду на гонорары от книг, но мне просто не с кем было бы разделить удовольствие трапезы...
Наконец, входная дверь со щелком прикрылась, и в комнату вошёл помрачневший Рю. И только сейчас я смог как следует рассмотреть его: простые чёрные джинсы и свободная футболка, беспалые мотоциклетные перчатки - одежда, в которой я мог бы представить Рю в последнюю очередь...
- Добрый вечер, - Рю поклонился мне только потому, что такого обращения требовали приличия, и почти сразу же после этого прошёл на кухню, разлил саке в небольшие фарфоровые рюмочки.
- Добрый вечер, - неохотно поддержал я, чувствуя себя по меньшей мере глупо.
- Итак, Саюки, я жду объяснений...
Он прошёл в комнату и сел за стол, спрятав ноги в небольшое углубление под ним, жестом предложил мне сесть напротив. Дождавшись, когда я осушу свою рюмку саке, он тем же суровым голосом повторил свою просьбу.
- Рю... Мне сложно это объяснить, - я понял, что у меня нет ни одного веского доказательства в пользу собственного здравомыслия. - На самом деле это вообще очень трудно как-то сформулировать, но...
Бровь Рю коротко дёрнулась, как бывало всякий раз, когда с ним случалось что-то неприятное. Тем не менее, он не оборвал моей тирады, с сухим интересом в зауженных даже для обитателя Токио глазах наблюдая за моими дёргаными жестами.
- Дело в том, что меня, кажется, преследуют, - я упёр ладони в поверхность стола и резко выдохнул, сбрасывая с себя оковы страха.
- Кто? - Рю напрягся.
- Не знаю... Возможно, какая-то поклонница моих книг... Возможно - психопатка, серийная убийца или ещё кто-нибудь в этом роде...
- Значит, это женщина?
- Да. Да, похоже на то. Женщина в облегающем чёрном кимоно, и... и я ни разу не видел её лица. Она как будто бы прячется от меня. Прячется, но всегда находится где-то поблизости, даже в моём собственном доме! Я вижу её повсюду - куда ни посмотрю...