Страница 18 из 22
Гнев мгновенно отразился на лице девушки. Что? Ему плохо? А каково ей, после всего, что произошло? Он знал, что она невинна. Знал, но сознательно причинял как можно больше боли. Марфа, как умудренная опытом женщина, все поняла без слов.
- Не знаю, должна ли говорить. Но Хозяин приютил тебя в память о покойной сестре. Ходит много слухов о том, что же случилось. Единственная верная история – одна, - женщина понизила голос и склонилась почти к самому уху девушки. Очевидно, это был секрет, который не положено знать людям за пределами дома. – Когда ей было тринадцать, а ему пятнадцать в дом пришла Свора. Не такая, как сейчас. Сегодня они хоть кому-то подчиняются, а раньше банды собирались как попало и бесчинствовали. Убивали, грабили, насиловали. У них не было цели – только удовольствие от страха в глазах людей, денег и плотских утех. Именно такая Свора ворвалась в жизнь его семьи.
Эми забыла как дышать, предчувствуя страшное. Девочке было столько же, сколько и ей, когда Ворон спас её и привез сюда. Замена сестры. Марфа продолжала рассказывать:
- В тот день Свора решила порезвиться. Убив отца-одиночку, они добрались до детей. Дальше никаких подробностей, но слухи говорят, что Ворона заставили обесчестить собственную сестру. Пообещав сделать это жестоко, если он откажется. Они обещали сохранить им жизнь и сдержали слово. Но бедная Виктория не прожила и месяца. Таким сильным оказалось потрясение.
Слезы медленно катились по щекам. Уходя, вместе с обидой, унижением и злостью за причиненную боль. «Ты могла получить нормальную жизнь, но выбрала это», - звучали в голове слова Ворона.
Да, она разочаровала его своим напором. Своим желанием и, не зная что делать, он наказал её. Как умел и как любил. Дал то, что она хочет, но сделал это невыносимым. Поселив в душе страх.
- Помоги встать, - Марфа помогла хрупкой блондинке подняться на ноги. Девушка опасно пошатнулась, но успела схватиться за плечо женщины. Постояв так несколько минут, Эми убедилась, что мир больше не вращается, и направилась в кабинет. Босая, обернутая в одно полотенце, блондинка не чувствовала холода, ступая голыми пятками по кроваво-красной ковровой дорожке.
Ворон стоял спиной к приоткрытой двери и разглядывал что-то в книге. В голове Эми при взгляде на стол всплыли воспоминания о боли. Тело тоже вспомнило о них, неприятно ноя. У неё есть несколько секунд до того момента, как её заметят. Хозяин всегда чувствует других людей в помещении, словно кожей ощущает взгляд. Эми драгоценные секунды не потеряла. Подкравшись к Ворону сзади, она крепко обняла мужчину со спины. Тот вздрогнул, но не вырвался.
- Что ты здесь делаешь? - прозвучал низкий голос. Странно низкий. Неестественно. – Ты должна рыдать в своей комнате и ненавидеть меня.
- Я сама попросила, - выдохнула девушка ему в спину, - помните? Не вините себя.
- Марфа проболталась? Про мою сестру? – странно спокойный голос. Словно разговор об этом уже выжег его до тла и теперь на залитом водой пепелище огня чувства не развести. Хоть кто-то и упорно чиркает спичкой.
- Да. Я предала твои ожидания?
- Я просто надеялся, что после пережитого в детстве ты не захочешь иметь дела с бандитами. Будешь жить спокойной жизнью с честным и хорошим парнем.
- А я выбрала тебя. Из всех честных и хороших, - она медленно провела рукой по его напрягшейся спине, - потому что ты и есть такой.
Она не знала, когда успела полюбить его. Простить ему равнодушие, боль и причиненные страдания. Простить шлюх из логова. Простить любовь, зародившуюся в нем к другой женщине. Ворон мог отрицать сколько угодно, но та, кому он позволил рисовать на его теле, коснулась его сердца. Нашла его. Забитое, скрюченное, зачерствевшее и заставила биться снова. Эми лишь догадывалась о ней, но была благодарна за этот подарок.
***
- Входи, - Ворон сидел на кушетке и ласкал пальцами сигару, медленно обжигая бумагу по кромке.
Она тлела вместе с ней, упиваясь привычным запахом. – Перчатки.
Эми взяла со стола черные бархатные перчатки. Только так она могла прикасаться к нему, только так причинять удовольствие, а не боль. Такова её судьба – никогда не чувствовать под своими пальцами горячую кожу, только холодный бархат.