Страница 34 из 46
— По-идее там должны быть местные вояки.
— А почему там?
— Речка, — пояснил я, опять начиная раздражаться. Он военный или где?
Терминатор кинул взгляд на карту, смерив взглядом аэропорт, город и после паузы — «въехал». — Ну да. Естественная граница. Там они должны быть.
— Так что? Едем к речке?
Камрады переглянулись — деваться было некуда.
— Угу.
— Ладно, — я собрал пистолет и убрал благоухающий девайс за пояс. — С меня — карта, с вас — шумоизоляция.
Среда. Ночь, 23.50.
Ночка выдалась не рядовая — трескотня городских перестрелок шла непрерывным, то усиливающимся, то стихающим, фоном. Периодически что-то бухало, заставляя вздрагивать, а стену напротив — розоветь. Ночная херня нервировала радикально — одна из вспышек могла родиться прямо за окном. Хрен знает кто, хрен знает за чем, в любую минуту мог вломиться в дом посчитав его укрытием или удобной позицией. Я чувствовал себя крысой на большом столе, по которому сослепу молотят кувалдой. Вопросительный взгляд на бутылку и карту — одно из двух было лишним.
«Будь что будет. Суждено сдохнуть за картой — сдохнешь. Не суждено — сдохнешь позже и иначе».
Минут пять я уговаривал себя, что мне все равно — убьют или нет. Еще десять сосредотачивался на путанице улиц. Постепенно она заслонила стрельбу и взрывы, минут через двадцать проступив в голове сеткой основных улиц. Закончив с этим я принялся за нумерацию кварталов и изучение бесчисленных внутренних проездов. Пальба плавно ушла на второй план, то ли отдалившись, то ли утихнув.
Тихое бряканье за окном. Я подскочил, утеряв фонарь и самообладание — мантра «я не пукну» оказалась непрочной. Подобрав и потушив орудие труда, держа наготове малый ствол я выглянул во двор. Темень — глаз коли. Придушенный голос Иван из-под машины скомандовал, — Держи эту херню!
— …ть!!! — тихо матернувшись я отвернулся от ночных Кулибиных.
— Учи карту, — наставительно донеслось из темноты.
Прислушавшись к дыханию буха я включил фонарь, возвращаясь к изучению чертовой Санталии…
Глава 21
Четверг. Ночь, 04.10.
Поспать не удалось никому, в результате чего, на рассвете у пикапа суетились три голодные, замерзшие рожи с красными глазами. Еще одна небритая и сильно бледная, полулежала на заднем сиденье пикапа обложенная одеялами и подушками. Глаза открыты, зубы лязгают. Сказать что бух пришел в себя было преувеличением — мерзнущего от кровопотери, полубессознательного беднягу трясло как цуцика — одеяла не спасали. Все что мы могли сделать — максимально утеплить и обезопасить от ухабов — трясущийся тюк был принайтовлен к ложу двумя ремнями безопасности.
Я обошел пикап, разглядывая плоды ночного экспромта. Укутанный пледами капот перетягивали бельевые веревки и обрывки скотча. Под задним бампером красовался еще один глушитель, задом наперед прикрученный к штатному. Оба цилиндра соединял садовый шланг.
— Не прямоток? — на всякий случай поинтересовался я у ближайшей суетливой красноглазки, кивая на хромированную железину. Лицо конструктора отразило — «А по морде?». Терминатор прервал Ванину пантомиму.
— Оставьте себе баксов по триста и давайте остальное.
— За хрен?
— Шмонать будут.
— Кто? — в унисон взревели мы с Иваном. Шепотом.
— Если повезет — вояки.
Эти — да. Мы кивнули. Вопрос «а если не повезет?» остался не задан.
— А почему не все? — уточнил Иван копаясь в карманах.
— Если немного найдут — уймутся, — устало пояснил Саша. — Чуток оставьте при себе, остальное — ныкаем в тачке.
Оставив себе сотен пять я протянул прочее, поглядев как бабло обертывают тряпкой, приматывают скотчем к заднему бамперу и посыпают пылью. Получившая выпуклость слилась рядом прочих.
— Ну, по местам?
Я оглядел небо и убедившись — рассвело, молча полез на водительское место. Иван уселся рядом. Кузов качнулся под Сашиным весом, поворот ключа разбудил мотор. Тихонько заурчало.
Давя покрышками обломки, машина выкатилась в пустой переулок и усталость отступила, сменившись ледяным вниманием. Нога опустилась, ровняя газ с полом и пикап рванул по переулку.
Шорох шин, шуршание ветра — мы неслись тихим голубем мира, желая его окружающим. Станкач с пятью патронами можно считать данью обстоятельствам…
Ой!
Короткая коррекция рулем. Я обогнул кучу мусора выбросив хохмы из головы. Пикап качнуло. Метров через сорок переулок закончился поперечной улицей, посреди которой лежал внедорожник, легший набок. Похоже — давно и надолго. Обогнув павшего мы пересекли улицу под углом и воткнулись во второй проезд. Пыльный ряд припаркованных машин несся справа, в полуметре. Слева тянулся серый наждак ноздреватой стены. Чья-то фигура мелькнула у дома, сгинув за спиной. Поворот. Мусорный бак отпрыгнул в сторону, снесенный бампером. Второй, лежащий — смяли покрышки. Почти не притормаживая я вписался в новый проулок. Зад армейского грузовика торчащий в воротах открылся глазам после поворота. Из внутренностей двора звонко хлопнул миномет, а из глубин открытого кузова выдвинулся край военного ящика. Траектория машины его не предусматривала.
Удар! Мы потеряли левую фару. Из разбитого ящика на обочину серыми кеглями шмякнулись мины, в кузове смуглым пятном мелькнула ошалелая рожа.
Притормаживая, я бросил взгляд в зеркало. Сзади возмущенно махали. В жопу, некогда. Возмущенные вопли остались за углом.
Краткий прямик сменился следующим, метров через сто разошедшимся на два рукава. Я избрал левый — пошире. Замелькали лысые газоны и заборы частных домов. Частой двусторонней гребенкой разбегались съезды и стриженный кустарник.
Новая поперечная улица оказалась широка. Если все правильно — середина маршрута. Я чуть сбавил, вспоминая — за улицей лежал еще один жилой сектор, а сразу за ним — река. Решив брать правее, я перехватил руль. Машина выскочила на проезжую часть прописывая четкую дугу. В животе образовался ледяной ком — на улице оказалось многолюдно. У дальней обочины у машин суетились вооруженные люди. Человек двадцать ближайших, уставились на вынырнувший из переулка пикап. Я снял ногу с газа.
— Б…ть! — кратко высказался сосед.
«П…ц» — в мыслях поправил я. Пикап, замедляясь, подкатывал к колонне. Положив локоть в окно, второй рукой я поправил автомат на коленях, разглядывая ближайшего бородача и прикидывая директрису первой очереди. Чем ближе мы подъезжали, тем неприветливее становилось заросшее лицо.
Что не так?
Поравнявшись, я подмигнул и выжал газ. Пикап швырнуло вперед, вдоль колонны. Подрезав последний грузовик, под звуки первых выстрелов я сдернул пикап с улицы.
Новый проезд был тесен. Крыло прошлось по стене, разбрызгивая искры.
Нетерпеливо выпасая приближающийся поворот я поглядывал в зеркало, ожидая внеплановых попутчиков. Поворот опоздал — преследователи объявились раньше. Мы свернули под грохот, пока неприцельной, стрельбы. Очередной проезд имел три побега влево. Дотерпели до ближайшего.
— Сворачивай! — заорали сразу два голоса.
— Саша, готовься! — рявкнул я, перекладывая тушу пикапа в проезд и сразу осаживая. Автомат слетел с колен. Я обернулся, переводя селектор в «реверс».
— Пулемет влево. У тебя две секунды!
«И пять патронов».
Пикап прыгнул назад. Скрип наших тормозов, рев их моторов — несколько машин неслись узким проездом по наши души.
«Две тысячи один» — рука перевела селектор.
«две тысячи два» — из кузова раскатисто грохнуло.
«Две тысячи три» — педаль газа пригнулась.
Втягивая задницу в проезд, я увидел как головная машина цепляет стену дома. Переулок рванулся навстречу, отрезав картинку. Через четверть секунды в зеркале возник и ткнулся в угол серый седан. Капот сгорбился, жопа содрогнулась — в корму догоняющего тюкнулся следующий. Из нашего кузова треснул автомат и мятый нос резво сдал назад, оставив расхлебывать самого торопливого. Автомат в кузове продолжил гавкать на пустую улицу.