Страница 3 из 90
- Вовне земель лежит тропа пустая.
Весь снег уже, наверное, растает,
Когда я не вернусь к тебе домой.
Летта подняла сверток на вытянутых руках, душа приняла его, прижала бережно к груди, а принцесса склонилась в прежнюю позу. Покачивая сверток, душа ушла направо, за кулисы.
Тянулась, истаивая, долгая последняя нота, тянулись мгновения, ничего не происходило. Только леденел и терял фокус направленный свет прожекторов, пока не выцвели радуги часослова, пока черный кабинет сцены не сделался седым, сизо-серым, вымороженным насмерть.
Тогда беззвучно опустился занавес, черный, как ночь.
Еще некоторое время было тихо, потом в осветительской ложе зажегся дежурный свет. Рамиро подобрал бумажки, вылез из середины ряда и подошел к режиссерскому столику.
- Лара, - сказал он. - Это очень сильно, но это запретят.
Она улыбнулась, глядя на занавес, по которому пробегала рябь - за черным сукном кто-то двигался, ходил туда-сюда. Сквозь щель над полом было видно, что коробка сцены внутри освещена.
- Нет, - сказала Лара. - Не запретят. Пара карет скорой помощи, служащие перед антрактом раздадут пузырьки с нашатырем. Шок, конечно, будет. Но не запретят.
С боковой лесенки, мимо оркестровой ямы, спустилась певшая за душу Летты дролери - Рамиро, наконец, рассмотрел ее. Коротко стриженные черные волосы, огромные черные глаза на треугольном личике, ничем не подчеркнутый бледный рот. Подмышкой она небрежно зажала свернутую шаль. Рамиро вспомнил, что видел ее во дворце, в компании Эстеве. Шерла ее имя, кажется.
- Дурацкая эта затея с платком, - сходу залепила она, даже не поздоровавшись.
- С каким платком?
- Вот с этим, - Шерла встряхнула сверток, и он развернулся в большую шаль. - Ерунда какая-то. Живота нет, ребенка нет, вместо них - тряпка… Я не понимаю, почему тряпка, зачем тряпка? Глупо это. Кто придет смотреть - смеяться будут, - ее острые, пробитые жемчужинами, ушки гневно прижались.
- Это театральная условность, - попытался объяснить Рамиро. - Такова мера условности, заданная спектаклем изначально. Для того, чтобы произвести на зрителя нужное впечатление. Как твой голос.
- А что мой голос, мой голос - настоящий. Я оплакиваю особу королевской крови, нашего родича. Я все правильно делаю.
- От твоего голоса кровь в жилах стынет, - пробормотал Рамиро. - Это и есть искусство.
- Не знаю я никакого искусства. Тоже мне. Моя бабка - Перла. Баньши.
Что ж, это многое объясняет.
- Ты Лару слушай, - сказал он, стараясь быть как можно убедительнее. - Она все поставит на место - и платок, и тебя с твоим голосом, и картинки, и музыку. Все вместе получается магия, понимаешь? Только людская, не ваша. Ты, главное, слушай и делай, что она скажет.
Шерла с сомнением таращила глазищи, мяла в руках злополучную шаль, чуть только на просвет не поглядела - где тут магия? Потом прошипела что-то, ушла обратно на сцену. Серая тряпка волочилась за ней, как знамя поверженной армии.
- Приобретение, - посочувствовал Рамиро, провожая дролери взглядом.
- Ничего, - Лара впервые за много дней заговорила с ним. - Я с ее помощью такое сделаю! Это будет лучшая постановка современности.
- Уверен, что так.
По лесенке мимо оркестровой ямы спустилась группка танцовщиков. Красавица Аланта весело смеялась и что-то говорила парню, игравшему Сакрэ, тот держал под мышкой песью голову - как шлем, и преданно смотрел Аланте в рот. Шерла шагала рядом с ними, продолжая недовольно кривиться, потом тоже улыбнулась.
Лара молча проводила их глазами.
- Рамиро.
- Что, Лара.
- Я вижу, как ты гонишь с работой над декорациями. Ты что-то затеял. Не вздумай дезертировать. Я тебя из-под земли выкопаю, верь мне.
Рамиро вздохнул. И ответил честно:
- Я делаю все, что от меня зависит.
*
Когда совсем стемнело, принц разжег камин. Амарела забралась в старое кожаное кресло, укрылась выцветшим пледом, бездумно смотрела на огонь. В изразцовой пещере возникали и рушились огненные царства, отблескивала латунная решетка, покрытая потрескавшимися от времени эмалевыми медальонами. Огонь, который совсем не похож на тот, что сжигает дотла города, машины, людей, дролери. Покорный, ласковый, из которого в любой момент может выскользнуть расплавленная до ярого золота саламандровая змейка.
Говорят, они вырастают огромными, как крепости.
Было очень тихо.
- Анарен.
Принц замер около огня, как кот, потрескивали яблоневые поленья. Тишина расползалась по древнему дому, выдранному из человеческой реальности многие столетия назад, как прилив. Энери молча повернул голову.
- Мне кажется, я проклята.
- Смелое заявление, прекрасная госпожа, - глаза его были темны. На улице покрикивала какая-то вечерняя птица, звонко стучал молоток, переговаривались люди.
Посторонние звуки не нарушали настоявшейся, как вино, тишины.
- Но, сам подумай, - она сжала пальцы в кулаки. - Где я ни появлюсь - катастрофы, война, смерти. Это из-за того, что я связалась с Полночью?
- Это из-за того, что теперь так будет повсюду. Некоторое время. Перелом. Надо просто смириться и переждать.
- Что переждать! Мне необходимо срочно попасть домой. Там черт знает что творится!
- Тебе сейчас надо бы заботиться о себе.
- Я знаю, что твой драгоценный правнучек велел меня прикончить, - вскинулась она. - Можешь не отводить глаза и не замалчивать это! Знаю я ваши лавенжьи повадки!
- Ш-шш, - Энери легко поднялся на ноги, отошел к старинному буфету, скрипнул дверцей. - Я же тебя спрятал. Все хорошо. Потомки тоже люди, они имеют право на политические ошибки.
- Я не хочу подохнуть из-за чьей-то ошибки. Что ты там льешь мне в стакан!
- Валерьянку и пустырник, - принц сунул ей керамический стаканчик с отвратительно пахнущей жидкостью. - Выпей, я сам пробовал, помогает. Мне это посоветовал… один человек. Очень удобно, продается в любой аптеке.
Амарела зафыркала, но выглотала корчиневую дрянь. Хоть бы и яд, все что угодно, чтобы не вспоминать грохот взрыва.
- Этот сумеречный, Вран? Он погиб? Ты ведь звонил куда-то.
- Звонил. К сожалению, достижения дролерийской науки для меня теперь недоступны, но телефон я освоил. Я спрашивал про Врана, но никто ничего не знает, а еще я выяснял, сможешь ли ты отплыть из Катандераны.
- И?
- Нет, не сможешь. Порты перекрыты, Герейн в ярости, идут аресты недовольных дролерийской политикой. Герейн тяжело переживает потерю брата, а тут еще и Вран. Я не смогу на него как-то повлиять. Ситуация очень сложная. Хотя не думаю, что заговорщикам удалось прикончить старого змея. Ты ведь знаешь, принц Алисан так и не вернулся с Севера.
- Не могу сказать, что сильно печалюсь, - Амарела перехватила спокойный взгляд. - Извини.
- Ничего. Но дело в том, что тебе придется отсиживаться здесь. Транспорты тщательно проверяют дролери, а они узнают любые лица. У сумеречных нет никаких причин тебя любить, уж прости.
- Мне надо домой. Что ж меня мотает по всему Дару. - Амарела передернула плечами. Ее знобило, не смотря на теплый плед.
- Сегодня в любом случае ничего не выйдет. Будь моей гостьей, - Энери церемонно поклонился. - Будем пить вино, беседовать. Потом ляжешь спать. В безопасности. Комнат тут хватает, поверь.
- Ну… хорошо. Спасибо, - запах успокоительного снадобья заполнял всю комнату, вызывая тошноту. В последнее время ее тошнит вообще от всего. Такая тошнотная жизнь.
- Не стоит благодарности.
Анарен подошел к обязанностям хозяина старательно - согрел сладкого вина с пряностями, притащил откуда-то чашу с бисквитами и подзачерствевшими, но вкусными рогаликами, взял гитерн, снова устроился у огня и начал перебирать струны. Амарела прихлебывала ароматное рестаньо и безуспешно пыталась вообразить, что вышла замуж за Сэнни, и это он приютился у камина, сверкает льющимся серебром волос, мелодично смеется, подкручивает колки расписного старинного инструмента.