Страница 129 из 145
Одновременно с Косаревым были репрессированы и другие комсомольские вожаки, оказывавшие в разное время поддержку «Спартаку»: Сергей Александрович Салтанов (руководитель Центрального бюро юных пионеров, позднее заведующий Орготделом и 2-й секретарь ЦК ВЛКСМ; занимался организацией бригад комсомольцев и направлением их на крупнейшие стройки страны, с апреля 1936 руководитель лесобумажной группы КПК при ЦК ВКП(б); арестован 05.07.1937, расстрелян 27.11.1937); Павел Сидорович Горшенин (в 1932–1937 секретарь ЦК ВЛКСМ, отвечал за военно-патриотическое воспитание молодежи; в 1938 – председатель Центрального совета Осоавиахима СССР, комбриг. 28.10.1938 был арестован и 25.02.1939 расстрелян); Дмитрий Дмитриевич Лукьянов (секретарь ЦК ВЛКСМ, арестован 25.07.1937, расстрелян 21.04.1938).
Провели спартаковские руководители и другие результативные PR-акции. Так, например, обладавший незаурядной деловой хваткой Николай Старостин с помощью того же Косарева перед каждым матчем раздавал до тысячи бесплатных билетов «нужным» людям из советской и партийной «верхушки», составлявшим новорожденный отечественный политический истеблишмент. Исключением был только Анастас Микоян, верный поклонник «Динамо». Многие из этих, так называемых «красных баронов» в 1937–1938 годах были репрессированы (кто – за дело, кто – в результате доноса соседа, или товарища по партии, возжелавшего занять «хлебное» место, кто – по трагической ошибке), а вот традиции («Спартак», только «Спартак»!) остались. Они оказались более живучими, чем люди.
Андрей Старостин (К. Я. Ваншенкин его описывал так: «Блестящая личность. Образован, хорошо знал литературу, языки, прекрасно писал. Он был естествен, изящен и красив. До войны у него было прозвище – «Лорд»), известный своей близостью к московской артистической богеме, проводил «разъяснительную» работу среди писателей, актеров, музыкантов, журналистов и других представителей творческой интеллигенции. Во время вечеринок в одном из столичных ресторанов, или в бильярдной. А еще – на бегах, которые были семейной «слабостью» Старостиных. И результаты не заставили себя ждать. Многие представители артистической и пишущей Москвы вскоре стали преданными поклонниками клуба. Некоторых даже «перевербовывали». Например, писатель Юрий Трифонов изначально симпатизировал армейцам, но в результате настойчивой, кропотливой разъяснительной работы коллег по перу стал болеть за «Спартак».
А во МХАТе, например, было уже неприлично не болеть за «Спартак». Н. П. Симонян вспоминал: «Олег Табаков со смехом рассказывал, как полвека назад молодых актеров принимали во МХАТ. «Старики» спрашивали: – За какой клуб болеете? За «Динамо»? Э-э, извините, тогда вам не к нам. За «Спартак»? Милости просим… В 62-м году мы стали чемпионами. На чествовании, которое проходило в Лужниках, в переполненном дворце спорта, Лев Кассиль заявил со сцены: – Да, дорогие друзья, я болею за «Спартак». Как, впрочем, и все порядочные люди…». Правда, Никита Павлович тут же добавил, что Кассиль так пошутил. Хотя, как говорится, в каждой шутке…
Но вернемся в футбольную Москву. После войны за красно-белых болело уже не только руководство ЦК КПСС и Московского городского комитета партии (для МГК КПСС «Спартак» стал, по существу, приемным ребенком), но и множество более мелких партийных и хозяйственных функционеров. Элита общества! Известный журналист, первый и многолетний редактор еженедельника «Футбол» Мартын Мержанов, который был близок с руководителем отдела пропаганды ЦК КПСС Л. Ильичевым и заведующим сектором спорта ЦК КПСС И. Зубковым, любил, посмеиваясь, говорить, что в «отчизне нашей болельщики футбола делятся на две категории – спартаковцев и негодяев».
Под «негодяями» подразумевались, наверное, простые «работяги», удел которого болеть за «Торпедо», или «Локомотив», а также поклонники ЦСКА и «Динамо». Последнее слово произносить вслух в среде московской, так называемой либеральной интеллигенции второй половины 50-х, начала 60-х годов вообще считалось неприличным. «Вы что – за ЧК? Да у них руки по локоть в крови! По Лаврентию Павловичу соскучились?» и т. п. Лишь три Евгения – поэт Евтушенко (бунтарь во всем!), артист Леонов, физик Лившиц, да еще артисты Лев Дуров, Юрий Никулин и Василий Лановой, композитор Родион Щедрин, комментатор Вадим Синявский, спортивные журналисты Александр Соскин и Павел Алешин, главный редактор «Огонька» Анатолий Софронов и редактор еженедельника «Футбол-Хоккей» Олег Кучеренко, никогда не скрывавшие своих симпатий, на этом фоне выглядели «белыми» (точнее – бело-голубыми) воронами. Если кого-то пропустил – прошу простить. На этом, вопрос о происхождении имени общества «Спартак» мы и закроем.
К середине 30-х годов в подмосковной Тарасовке завершается строительство спартаковского стадиона с прекрасным полем и команда получает хорошую возможность для тренировок. История спартаковского стадиона такова. Еще в 1932 году довольно богатая артель Мособлпромкоопа «Экспортнабивткань» (спорторганизатор П. А. Бочков) из Черкизово получила по решению сельсовета в поселке участок под строительство стадиона. Раньше на этом месте крестьяне всегда выращивали овес, здесь была березовая рощица. Перед артелью была поставлена задача: не просто построить стадион, а чтобы это была современная база для набиравшего в то время силу Всесоюзного спортивного общества «Промкооперация». Старики даже говорили, что новая спортивная арена по замыслу должна была стать конкурентом стадиону «Динамо». И деньги на это были выделены соответствующие. Правда, до станции назначения вся сумма по каким-то причинам не дошла, а в итоге в Тарасовке получилось то, что получилось…
Летом 1933 года здесь развернулось строительство футбольного поля с трибунами в три ряда, шести земляных кортов для большого тенниса, беговых дорожек, двух городошных площадок, гимнастического городка, двух баскетбольных и двух волейбольных площадок, тира и двухэтажного административного здания с раздевалками, небольшой гостиницей и клубом. На реке Клязьме была устроена лодочная станция. В зимнее время на стадионе заливались два катка, в центре устанавливалась украшенная елка, светили прожектора, играла музыка, работали пункт проката и буфет. Со всех поселков и деревень сюда съезжалась молодежь.
В 1935 году стадион был построен (первый директор Горохов, которого сменил Сергей Руднев, мастер спорта по стрельбе, судья Всесоюзной категории по футболу). 19 апреля того же года, когда спортивное общество «Промкооперация» переименовали в «Спартак», сюда перебазировалась и московская футбольная команда. Открытие стадиона в Тарасовке состоялось 18 июля товарищеским матчем с одноклубниками из Павловского Посада. С начала Великой Отечественной войны на стадионе был организован учебный пункт по подготовке молодежи к штыковому бою, метанию гранат, плаванию, лыжному спорту. Директор стадиона Сергей Руднев готовил снайперов…
Популярность «Спартака» росла с каждым днем, повышалось мастерство исполнителей. Постепенно в коллективе утверждалась психология единой спаянной спортивной семьи, настроенной на победу в каждом матче. Несмотря на многократные изменения названия команды, ей всегда удавалось сохранить свой костяк, подлинные мастера футбола оставались в команде, бережно храня и передавая младшему поколению традиции, опыт, мастерство. Место ветеранов занимала способная молодежь, воспитанная в младших командах клуба. Именно тогда «Спартак» обрел те качества, которые на протяжении десятилетий отличали его от других команд, привлекая к нему миллионы преданных поклонников по всей стране. «Спартак» болельщики любили за открытую, честную, не прагматичную атакующую игру наперекор всем авторитетам и канонам. Это – дорогого стоило.
Наверное, все читали в школе небольшую повесть Николая Карамзина «Бедная Лиза», написанную в далеком 1792 году. Ее сюжет прост и незатейлив. Красивая, но бедная девушка влюбилась в молодого аристократа Эраста. Тот сначала отвечал ей взаимностью, но потом предпочел другую, из своего круга. Не сумев пережить измены любимого, Лиза утопилась в пруду, который находился рядом с ее скромным домиком в Тюфелевой роще. Успех этой повести-сказки был фантастический.