Страница 2 из 104
– Идиоты! – пробормотал блондин, опуская бинокль. – Упустили.
Он в ярости треснул биноклем о дерево. Троица тем временем появилась. Двое шли сами. Третьего пришлось волочить.
– Идиоты, – повторил человек, натягивая на голову капюшон.
Дождь по-прежнему лил. Девица испуганно пискнула и дернула Игоря за рукав.
– Чего тебе?
Она безмолвно ткнула пальцем в сторону реки.
Там, медленно проступая сквозь пелену дождя, плыл остров с белой церквушкой под золотым куполом. И даже почудились голоса, поющие что-то торжественное. Купол горел странной желтизной – будто луч солнца, внезапно пробившийся сквозь тучи, коснулся позолоты и оживил ее. Беглец был уже далеко, у выезда на шоссе, и миража не видел.
– Что это? – шепотом спросила девица.
Но ее спутник не собирался отвечать. Он смотрел на плывущий над рекою мираж, и похлопывал биноклем по ветке дерева. Это была именно та церковь, – сомнений не было. Потом, будто опомнившись, он кинулся к реке, забежал в холодную воду по колено и заорал:
– Гамаюн! Ты слышишь меня? Я спрашиваю, ты слышишь?
Ему никто не собирался отвечать. Шумел дождь, листва с шорохом осыпалась на землю. Мираж принялся таять, и через минуту не было уже ни церкви с горящим золотом куполом, ни островка, лишь смутно угадывался противоположный берег.
– Ничего, я еще отыщу тебя, будь спокоен, – пообещал Игорь.
ГЛАВА 2
ЮЛ
Юл выглянул в окно. Мишка стоял внизу, дожидаясь. От нечего делать носком ботинка ковырял палую листву. Оруженосец прибыл, граф может спускаться вниз. Юл распахнул окно, и Мишка поднял голову, безошибочно распознав стук его оконной рамы.
– Выйдешь? – спросил снизу Мишка.
– Сейчас.
Мишка махнул рукой, теперь он мог ждать хоть до вечера. «Оруженосец» каждодневно приходил во двор после уроков и ждал. Сколько раз Юл просил: звякни по телефону. Но приятель никогда не звонил. Всякий раз являлся лично и стоял, изредка поднимая голову и поглядывая в окно. Так продолжалось до тех пор, пока Юл не спускался вниз или, отворив окошко, не кричал: «Сегодня я занят!»
Тогда Мишка делал вид, что уходит, но на самом деле он прятался за железным ящиком помойки и, усевшись на скамейке, ждал – вдруг граф передумает. Верный оруженосец мог просидеть так и час, и два.
Их дружба казалась более чем странной. Впрочем, Мишка называл это не дружбой, а служением. Юл был к нему добр, как бывает добр господин к преданному и испытанному слуге. Вместе они смотрелись нелепо. Мишка откровенно туповат, Юл – умен, Мишка – упитанный неуклюжий здоровяк, Юл – тощий и узкоплечий, с мягким белым лицом, по-детски усыпанным множеством ямочек, казавшийся гораздо младше своих тринадцати. И все же именно Юл выбрал Мишку в друзья. Поначалу Мишка чувствовал себя рядом с ним неловко, все больше отмалчивался или лепетал бессвязное. Оруженосец старательно ловил каждое слово, произнесенное графом, чтобы потом, страшно все перевирая, донести мысли Юла до других. Он смотрел те же фильмы, что смотрел граф, читал те же книги (только раз в десять меньше), он даже думал над теми же вопросами, над которыми думал Юл, и приходил точно к таким же выводам, если, конечно, этими выводами Юл успевал с ним поделиться. Граф платил своему оруженосцу за преданность: Мишка заранее получал тетрадки, чтобы передрать домашние задания. Сочинения Юлу приходилось писать дважды – за себя и за друга. Юл сам толком не знал, почему выбрал в друзья Мишку. Может быть потому, что, несмотря на внешнюю инфантильность, он начал взрослеть раньше других и уже умел ценить в людях надежность.
Юл спустился вниз. Мишка успел подбежать к подъезду и теперь ждал возле самой двери. «Мой пес», – мысленно называл его Юл. Мишка, в самом деле, походил на добродушного сенбернара. Так и хотелось почесать его за ухом.
– Ты кого-нибудь позвал? – спросил Мишка.
Юл отрицательно покачал головой.
– Значит, если это удастся, никто не увидит?
– Только ты.
Толстые Мишкины губы расплылись в глуповатой улыбке. Сказать, что он был польщен – значит, не сказать ничего.
«Кого еще звать-то? – мысленно усмехнулся Юл. – Только ты никогда не скажешь: “У тебя не выйдет”. А это так важно!»
Мишка никогда не сомневался в способностях друга. Захочет Юл сделаться космонавтом, непременно на Луну полетит. А может, руку протянет и прямо с Земли достанет серебряный диск. Что ему стоит!
Они шли через парк. Дождь то начинал моросить, то прекращался, чтобы через несколько минут начаться вновь. Парк был черен и гол: деревья облетели, лишь в траве кое-где проглядывала зелень. Они дошли до пруда и остановились. Пруд, это, конечно, громко сказано. Простая яма метров пять длиной, и два метра в ширину, полная гнилой воды. Сейчас на поверхности толстым слоем плавали ржавые листья. Черный глянец воды едва проступал. Ребята закурили. У Мишки были удивительные большие мягкие ладони. Защищенный его руками, огонек спички никогда не гас.
Первую спичку оруженосец поднес Юлу, а потом закурил сам.
– Купи зажигалку, – посоветовал Юл.
– Нельзя. Мать догадается.
– А так не догадается?
– Не-а, не догадается, – улыбнулся Мишка.
Мишка был на полтора года старше Юла, но все равно выглядел рядом с графом младенцем.
Юл уселся на землю и стал поправлять кроссовки. После выкуренной сигареты его немного подташнивало, но он не показывал виду, что ему плохо.
– Может, не надо через пруд? – спросил Мишка. – По дорожке расстояние отмерим. Я рулетку взял.
Юл отрицательно мотнул головой:
– На дорожке ничего не выйдет. Прыгну, как на физре в школе. Надо над водой.
– Почему?
– А я знаю?!
– Я думал – знаешь.
Юл подошел к берегу так близко, что почувствовал студеное нутро собравшейся в комок воды. Нет, она не была к нему враждебна, эта черная, умершая вода, она чего-то от него ждала. Но он не знал – чего. Юл повернулся и начал отсчитывать шаги для разбега. Вода разочарованно колыхнулась в земляной лохани. Юл остановился. Вода за спиной замерла – она еще на что-то надеялась. Надежда вскипела в ней сотнями воздушных пузырьков и выплеснулась наружу бурным всплеском, похожим на протяжное «Ах»! Листья на поверхности пруда раздались, прибитые внезапным толчком к берегам, открылась черная поверхность, в глубине мелькнул и тут же пропал ничтожный отблеск. Мишка удивленно охнул, но не сказал ни слова. Юл на мгновение прикрыл глаза, потом повернулся и побежал. Лицо Мишки пронеслось мимо размытым пятном. И сразу же возникла яма. Юл оттолкнулся и полетел. Невидимая нить тянула его. Он не мог сорваться.
Когда он упал на той стороне, лицом во влажную траву, его настиг истошный Мишкин вопль: «Йес!»
Несколько мгновений Юл лежал неподвижно. Влага осенней земли холодила разгоряченное тело, напряжение истаивало. Наконец Юл поднялся. Его качало, будто он только что очнулся от глубокого сна. Он знал, что идет, что переставляет ноги, но не чувствовал этого. Пришлось глянуть вниз и проверить. Да, все правильно, он идет. Его шатало не от перенапряжения и усталости, а оттого, что он востребовал слишком много сил для такого пустяка как прыжок, и теперь, нерастраченные, они рвались наружу. Между тем вода успокоилась, поверхность вновь затянуло слоем листьев. Юл подумал, что оживление мертвой воды в яме ему могло и почудиться, так же как и протяжный вздох, похожий на человеческое «ах».
– Клево! Как так вышло?! А?! – Мишка смотрел на друга с восторгом.
Юл подошел и взял его за руку. За одну. Потом за вторую. Вода в яме молчала, не желая отзываться. Юл соединил Мишкины ладони, потом вновь развел. Вода в пруду всхлипнула, будто неохотно выдавила: «Да». По Мишкиному телу пробежала дрожь.
– Беги! – крикнул Юл.
Мишка побежал – ему некогда было отмерять шаги для разбега – в любую секунду тончайшая связь могла оборваться. Мишка бежал легко, пружинисто, отталкивая от себя землю, и лишь у самого края сбился, засеменил и беспомощно оглянулся. Хотел что-то крикнуть, но лишь беззвучно открыл рот. Юл изо всех сил мысленно толкнул его в спину. Мишка вскрикнул, как от боли, оторвался от земли и полетел. Он упал на другой стороне ямы, на самом краю, плашмя, одна нога повисла над водой, вниз посыпались комья земли.