Страница 5 из 8
Склони, сынок мой названный, голову мне на грудь. Я благословляю тебя только на лучшие поступки в жизни. Только на радость ощущений от соприкосновений с любовью...
Сергей стал опускать голову ему на грудь и проснулся.
Он уставился взглядом в потолок, покрытый нежно-розовой плиткой с легким тесненным рисунком. Да, он прав, не надо было будить зверя в себе и Руфь, напускать колдовство на Алену. Сейчас ему уже не верилось в тех страшных призраков, которых напустила на него и Сашу Алена. Саша так и не видела ничего, может быть, эти призраки плод его воображения? Сергей резко сел, встряхнул головой, чтобы отогнать подозрения, что он сошел с ума. Саше снились кошмары, поэтому он развил тему её кошмаров, дополнил их живыми образами паука размером с человека.
- Нет, не может быть, - пробормотал Сергей, вставая и направляясь в ванную.
Не может быть, что никто не напускал на него страшного призрака с человеческим голосом, голосом Алены. Руфь его поддержала, она согласилась, что Алена ведьма. По-видимому, Алена обладает сильным гипнозом, она внушила ему все эти призраки. А черви в баре и разбитые бутылки? Они-то не привиделись. В любом случае, он дал волю злу в своей душе, он сдался и помог Руфь во внушении, направленном на лишении памяти Алены. А эффект получился совсем другой, Алена попыталась покончить с собой и уже её не смогут спасти. Красивая и страстная Алена погибает. У Сергея было так больно в груди, будто крысы скребли там, рвали его мышцы изнутри. Конечно, он знал, что боль душевная, но именно с болью от лап и зубов маленьких хищников он мог бы её сравнить.
4 января Зара с дочкой после завтрака уехали домой. Шура приехал за ними на джипе. Руфь с Юрием Юрьевичем на работе, они не приходили даже обедать. Еду готовила приходящая домработница, работала в центре гардеробщицей через день, в свободный день приходила к ним. Саша заскучала, она осталась с Евгенией Григорьевной. Та развлекала её рассказами о книгах, которые они когда-то печатали. Память у неё была отличная, она пересказывала целые книги. Саша слушала сначала с интересом, но потом заметила, что Евгения Григорьевна повторяется. Но она не хотела её обидеть, поэтому промолчала и продолжала слушать.
- Когда мы будем в Питере, - сказала Евгения Григорьевна, - зайдем ко мне. Я сохранила самые интересные книги, я дам тебе почитать.
- А какая книга вам больше всех понравилась? Наверное, есть такая, - спросила Саша. Они вышли сегодня гулять позднее, потому что провожали Зару с Аленкой. День был пасмурный, но мороз слабее, почти минус 5. Саша под неусыпным оком Евгении Григорьевны оделась по-прежнему тепло. На руки она натянула рукавички шерстяные двойные, которые ей дала Евгения. Снег был липкий, и она стала лепить снеговика. Евгения Григорьевна в восторге остановилась. У Саши получалось очень хорошо.
- Какая книга самая любимая? - Переспросила она. - Кулинарная, - ответила она и рассмеялась.
- Вы, наверное, любите готовить.
- Нет, я полюбила готовить, когда появились деньги в семье, и можно было приготовить моим детям что-нибудь очень вкусное. Время это настало в 1976 году. А до тех пор, мы ели только каши и щи, то, что не требовало больших затрат. Я даже не представляла, что у меня проявится талант кулинарки. Ражни пошла в меня. Оставила свою медицинскую работу и занялась общепитовским бизнесом. У неё четыре кафе, раньше назывались так забавно "Курочка под корочкой", а теперь они называются "Зарина", как магазины женской одежды. Мы попросили в Первомайской Заре, на фабрике, разрешения использовать их название для наших кафе. Они согласились, посчитали, что это хорошая реклама их торговле, в кафе они используют и другую рекламу.
- Как здорово! - Воскликнула Саша. Она не переставала удивляться и восклицать "Как здорово", она восхищалась, как люди умеют приспосабливаются. Тянется цепочка действий, и все эти действия только на пользу бизнесменам.
Евгения Григорьевна обошла снеговика. Вместо носа была палочка, вместо глаз два сучка и рот обозначила другая палочка.
- Как хорошо, - похвалила она. - Ты не училась в художественной школе?
- Нет. Но любила в детстве лепить. У мамы до сих пор хранятся некоторые мои поделки. А рисовать мне казалось занудным, да и сходства было трудно добиться. Завтра захвачу морковку для носа. И еще хорошо бы найти угольки для глаз. У вас котельная топится углем?
- Нет, жидким топливом. И очень хорошо, говорят старые сотрудники санатория, что от угля было много пыли.
- Старые сотрудники санатория? А что здесь было?
- Детский санаторий. Когда началась перестройка, его закрыли, оказалось, что содержать его нерентабельно. Детей стали привозить всё меньше и меньше. Проезд резко подорожал, не было денег у родителей, чтобы привезти ребенка, и даже собрать его в санаторий не могли. Тогда начались сокращения, было много безработных, в санаторий могли привезти только из Рощино, Выборга, потому что они ближе всего к нему. Сокращение кадров коснулось и санатория.
- Вы тоже здесь тогда были?
- Я нет. Руфь здесь работала несколько лет бухгалтером, потом остался её ученик Борис. Он и до сих пор работает здесь. Главный бухгалтер центра, Борис Анатольевич. Так и не женился. Закоренелый холостяк.
- Может быть, у него была несчастная любовь?
- Об этом ничего не знаю, - рассмеялась Евгения, - он со мной не делился. А у Руфь ничего не узнаешь. Скрытная очень.
И Руфь, и Рита скрытные, подметила про себя Саша. Евгения Григорьевна о Рите ничего не знает. Как же так? Если бы она бросила маму? Не звонила ей по телефону, не писала ей писем? Да уж, изпереживалась бы вся. Саша украдкой бросила на Евгению Григорьевну взгляд. Конечно, у неё столько детей, что они не дадут ей грустить. А она у мамы одна.
После обеда женщины разбрелись по своим комнатам. Саша захватила яблоко и ушла к себе. Включила телевизор, но не смотрела, она думала о необычной семье Сергея. Какие интересные люди. Неожиданно зазвонил телефон. Она посмотрела на дисплей, звонок был снова от этого ненормального Михаила. Неужели Сергей не уладил с ним проблему? Она поколебалась секунду, сбросить звонок или ответить. Решила ответить, прервать разговор она всегда сможет.
Сергей за завтраком поковырялся в тарелке. Потом вернулся в комнату и достал из угла накрытый компьютер. Он решил его снова подключить. Включил и вошел в Интернет, на свою почту. Было пять сообщений от Алены и два от её мужа. Письма Алены он удалил не читая. А письма Михаила раскрыл. Тот рассказал, что Алена наглоталась каких-то таблеток, но не говорит, каких. Врачи ничего не могут предпринять, потому что не знают, от чего её лечить. Обычные средства, применяемые при отравлении, не помогли. Теперь она в полуобморочном состоянии, лишь иногда приходя в себя. Твердит только имя Сергей и хочет увидеть его перед смертью, и попросить прощения. Михаил заклинал его, чтобы он приехал. Оставил адрес. Оба письма были только об этом. Началось это со 2 января. Было уже пятое января. Сергей решил послать сообщение, узнать в каком она состоянии сейчас. Он еще не знал, решиться поехать или нет. Но почувствовал, что его внутреннее сопротивление ослабло. Он, вероятнее всего, поедет в Москву. Сергей вышел из почты. Он не стал ждать ответа, решил прочитать почту после работы. Если Михаил будет опять настаивать на поездке, то он успеет на Московский вокзал, купит билет с брони и уедет, тогда завтра утром он уже будет в Москве.
Снова в доме культуры он заметил на себе недоуменные взгляды. Видимо, скрыть свое настроение ему не удалось. Анекдоты уже не помогли. Виктора Алексеевича не было на репетиции. Выбрав момент, когда был перерыв, Сергей позвонил Виктору Алексеевичу и попросил один день перерыва в работе для поездки в Москву.
- Ох, Сергей, - сказал ему тот, - вот не ожидал, что у тебя проблемы с женщинами. Ты производил совсем другое впечатление. Конечно, поезжай. Утряси всё и останься или с той или с этой, - он сделал глубокомысленную ироничную паузу, мол, или расстанься с обеими.