Страница 73 из 109
В это время в столовую вошли Самборский и Тарас. Они разыскивали меня. Догадов поздоровался с ними и заявил, что ему пора ехать на аэродром. Прощаясь, он взял с меня слово, что я приеду к нему в Забайкалье.
— Не люблю этого типа, — заметил Самборский, когда палеонтолог исчез.
— Почему?
— Не знаю. Должно быть, потому, что он тоже не проявляет особых симпатий ко мне.
— А вам нужны его симпатии?
— Нет, — рассмеялся инженер. — А ты, Тарас, о чем задумался? — обратился он к Тарасу.
— Вы знаете, я где-то видел этого товарища, — сказал Тарас. — Только никак не могу вспомнить, где и когда.
— Верно, когда ты с Аркадием Михайловичем приезжал к Антону Павловичу. Это ведь бывший сотрудник «Звезды».
— Ага… Должно быть, там.
9. СОВЕЩАНИЕ ОТЛОЖЕНО
Мы с Самборским спешили в Иркутск. У него были неотложные дела в управлении, а я хотел проводить Станислава Шелемеху, который сегодня уезжал на запад. Подполковник и его жена летели самолетом, хотя Нина Владимировна не очень любила воздушный транспорт. Она уговаривала мужа ехать поездом, но тот решительно отказался и заявил, что к этому его может вынудить только нелетная погода. А погода все эти дни стояла исключительно хорошая.
Самборский сошел возле управления, а мы с Тарасом поехали в гостиницу. Когда наша машина подкатила к «Витязю Иркуту», Станислав в сопровождении жены и сестры уже выходил на улицу, чтобы ехать на аэродром. Мы оба обрадовались, что успели встретиться. Тарас попрощался и пошел в гостиницу, а Станислав сел в мою машину, и мы поехали следом за машиной, в которой сидели Нина Владимировна и Лида.
Мне было приятно перед расставанием побыть со Станиславом хотя бы несколько минут один на один.
— Слушай, у меня к тебе просьба, — сказал Станислав.
— Заранее обещаю выполнить.
— Здесь остается Лида. Остается неизвестно на сколько, так как Саклатвала вызывает к себе добрую половину сотрудников лаборатории металлов. Ты будешь жить в гостинице по соседству с нею. Так вот, два поручения: первое — регулярно пиши мне о ней, потому что ее болезнь, кажется, начала прогрессировать. Второе — активно вмешивайся, когда заметишь, что она слишком много работает. Ей нельзя переутомляться.
— Охотно беру на себя эти обязанности. Правда, будут дни, когда мне придется выезжать… Но я постараюсь ненадолго.
— Куда ты собираешься?
— В Забайкалье. Хочу осмотреть самую глубокую шахту.
— Девятьсот сорок пятую? Ну, так Лида тоже там будет. Там собираются строить какой-то завод, потому что на месте нашли огромное количество сырья для нового сплава.
— Вот и прекрасно!
Мы уже проехали половину дороги до аэродрома, и я поспешил обратиться к Шелемехе с вопросом:
— Станислав, мне хотелось бы знать твое мнение о Ярославе Макаренко.
— Почему это тебя интересует? — испытующе посмотрев на меня, спросил летчик.
— Видишь ли, перед своим отъездом я считал, что это человек, достойный всяческого уважения. Но в командировке и здесь я услышал о нем много отрицательного. Почти все говорят о нем плохо… И таких разговоров становится все больше и больше…
— А ты, когда услышишь подобные разговоры, обрывай их так, чтобы ни у кого не было желания разглагольствовать на эту тему! — резко сказал Станислав. — Прости, пожалуйста, я показал пример, как это надо сделать… — Станислав недовольно качнул головой, посмотрел на потолок машины и уже спокойнее продолжал: — Послушать инженеров, а тем более неинженеров, болеющих завистью, — выходит, что Ярослав настоящий преступник. Ну, а когда послушаешь самого Ярослава или Саклатвалу, будешь противоположного мнения. Я сам, к сожалению, не инженер и, кроме того, не мастер спорить.
Он помолчал. Для обстоятельного разговора уже не было времени — мы подъезжали к аэропорту.
Машина остановилась. Нина Владимировна и Лида ожидали нас. Через несколько минут наши путешественники уже сидели в самолете, и пилот в последний раз проверял мотор. Самолет тронулся с места и покатился на стартовую дорожку.
Через полторы-две минуты машина поднялась в воздух и быстро набрала высоту. Мы видели, как она поднималась все выше и выше, сверкая на солнце. Наконец самолет взял курс на запад и исчез в синих просторах летнего дня.
Я взял Лиду под руку, и мы медленно пошли к автомобилю.
— Вам в гостиницу? — спросила девушка.
— Да. А вам?
— В управление.
— Станислав поручил мне присматривать за вами.
— Спасибо. Но это может привести к тому, что я стану вас избегать. Хватит с меня такой няньки, как сам Станислав. А вскоре еще одна появится.
— Кто?
— Собирается приехать Юрий. Я ведь вам говорила об этом.
Я хотел спросить ее о Ярославе, но после упоминания о Барабаше не отважился сделать это. Она сама начала разговор о Макаренко.
— Вы не знаете, когда возвращается Ярослав?
— Нет. Последнюю неделю я провел с Самборским на его строительстве. Я заеду вместе с вами в управление, и там мы обо всем разузнаем.
— Вы знаете, что на днях я уеду из Иркутска?
— Слышал… Тоже от Станислава. Как выяснилось, вы едете туда, куда я получил приглашение от человека, мечтающего встретиться с вами.
Лида сразу заинтересовалась:
— В девятьсот сорок пятую шахту? Кто же вас туда пригласил?
— Там работает один палеонтолог. Собирает косточки разных плезиозавров и игуанодонов.
— И сам, верно, похож на мастодонта, — засмеялась Лида.
— Нет, напротив. Элегантный молодой человек. Во всяком случае, моложе меня.
— Почему же этот гробокопатель мечтает о встрече со мной? Неужели есть какое-нибудь сходство между мною и, скажем, игуанодоном?
— Не думаю, чтобы его заинтересовало такое сходство… Но главное — я тоже собираюсь туда,
— Мы можем поехать вместе. Только сначала вы должны выполнить свое обещание.
Лида напоминала о Ярославе. Я проводил ее в управление и, когда она исчезла в одном из коридоров, прошел в бюро пропусков. Получив пропуск, я направился к секретарю инженера Макаренко. Его секретарем был молодой молчаливый инженер, славившийся исключительными способностями к различным вычислениям. Он меня почти не знал и встретил холодно. На вопрос, когда вернется Макаренко, секретарь ответил встречным вопросом: зачем мне Макаренко? Это самый коварный вопрос. Его задают специально для того, чтобы отослать посетителя к кому-нибудь другому. В самом деле, что я должен был ответить? Сказать, что по личному делу? Но мне было известно, что Макаренко, как и Саклатвала, по личным делам не принимают.
— У меня к нему важное дело. Вы назовете мою фамилию, и он меня примет. Дело касается строительства, — солгал я.
— К сожалению, его сейчас нет. Может быть, он скоро приедет. Если у вас есть время, подождите.
— А долго придется ждать?
— Он может и совсем не приехать, но приблизительно через час я буду иметь сведения. Два раза в день он регулярно звонит сюда по телефону и сообщает, где он и когда сможет быть у себя. Но по делам туннеля вас может принять помощник инспектора…
— Нет, мне нужен Макаренко. Если позволите, я подожду здесь.
И, не ожидая разрешения, я уселся на диване возле окна.
Секретарю осталось только ответить «пожалуйста», что он и сделал вежливо, но не особенно охотно.
Приемная у Макаренко была небольшая. Сюда выходили двери из его кабинета и из комнаты его помощника. За перегородкой сидела машинистка. Нескольких посетителей, явившихся за время моего ожидания, принял помощник.
Прошло минут сорок. Мне уже надоело сидеть, когда мое внимание вдруг привлек телефонный разговор секретаря.
— Не знаю, — отвечал он кому-то. — А вы звонили в бюро переводов? Жаль… Я не знаю… Позвоните в университет, может быть, там есть… Чтобы в Иркутске не было!.. Не думаю. Мой у вас? Хорошо… Вы не знаете переводчика с испанского? — спросил он подошедшую к нему машинистку.
— Нет. А зачем?
— Нужно что-то там перевести. У них есть два переводчика с испанского, но один в отпуску, а второй заболел.