Страница 102 из 110
Но может быть, материалистическая методология не может быть реализована, может быть, все это слишком сложно? Ведь отменил же Эйнштейн эфир только на том основании, что с ним теория оказывается слишком сложной, может быть человеку вообще все это не под силу? Да нет, под силу, нужно всего лишь изменить подход. Здесь очень может помочь системно-исторический метод.
В числе разнообразных рекомендаций системно-исторический метод рекомендует для решения новых проблем посмотреть, не решались ли подобные проблемы нашими отцами, дедами и прадедами. И если решались, то, может быть, и выдумывать ничего не надо, а надо просто использовать их опыт. Например, из чего состоят вещества? Оказалось, что они состоят из молекул, т. е. таких «маленьких масс», которые хотя и маленькие, но сохраняют все свои химические свойства. А вещество это всего лишь комбинаторика молекул плюс межмолекулярные связи. И когда это поняли, стала развиваться химия.
А из чего состоят молекулы? Оказалось, что из атомов, т. е. простейших молекул. А молекулы сложные — это всего лишь комбинаторика атомов плюс межатомные связи. И стало развиваться электричество.
А из чего же состоят атомы? Оказалось, что из «элементарных частиц» вещества. А атомы есть всего лишь комбинаторика «элементарных частиц» плюс связи между ними. И стали развиваться ядерная энергетика и полупроводники.
Так не правильно ли сегодня задать тот же вопрос, а из чего же состоят «элементарные частицы» вещества, ведь они все способны трансформироваться друг в друга? И «физический вакуум», способный «рождать» (или рожать?) вещество тоже, ведь он напичкан ровно тем же, из чего состоят эти самые частицы, не из пустоты же они берутся! Вот мы и приходим к мировой среде — эфиру, из которой состоит все на свете, это знал еще Декарт, а до него — арабы, а до них — древние греки, а до них кто-то еще древнее.
Свойствами эфира, всеми структурами, которые из него образуются и взаимодействиями этих структур стала заниматься новая, а на самом деле хорошо забытая и очень старая наука — эфиродинамика. Все свелось к механике обыкновенного реального, т. е. вязкого и сжимаемого газа, каковым оказался эфир. Правда, у эфира оказались несколько необычные для нас параметры. Например, давление в нем равно 1037 Па, энергосодержание 1037 Дж/м3 (воздух имеет 105 Па и энергосодержание 105 Дж/м3, все человечество потребляет энергию 1020 Дж/год). Но тут уж ничего не поделаешь.
Оказалось, что все виды взаимодействий и все физические процессы сводятся к механике. И могучая проблема создания Теории Великого Объединения, над которой безуспешно бьются выдающиеся физики всего мира много лет, решена здесь как мелкий попутный результат, даже не представляющий интереса. А поскольку в эфиродинамике все понятно даже школьникам и инженерам, и она уже дает разнообразный прикладной результат, а также поскольку она исторически предопределена всем ходом развития естествознания, то она и явится основой естествознания в самом ближайшем будущем. Вот только Нобелевскую премию за нее вряд ли кто получит, потому что за последнее время слишком много стало претендентов, на всех не хватит. Однако отцам, дедам и прадедам Нобелевских премий тоже никто не давал. Так что и мы перебьемся.
7. О пользе аналогий
Знаменитый английский физик лорд Джон Уильям Рэлей как-то раз выразил удивление тому, как мало внимания уделяют ученые великому принципу подобия. «Если бы исследователи уделяли этому великому принципу — принципу аналогий — больше внимания, — посетовал лорд, — очень многое можно было бы сделать буквально за несколько минут, а не тратить на поиски решения многие годы».
Скорбя по этому поводу вместе с лордом Рэлеем, мы, тем не менее, вынуждены заметить, что аналогий на свете много, и какую из них надо использовать в том или ином конкретном случае, заранее неизвестно. Тем не менее, опыт показывает, что логика исследований в самых разнообразных областях очень похожа, в чем автор однажды убедился сам, проведя сопоставление категорий «сигнал» и «информация» с одной стороны, и «товар» и «деньги» с другой. Аналогия оказалась настолько полной, что на этой основе удалось написать целый параграф «Категории связей» в книге «Построение систем связей комплексов бортового оборудования летательных аппаратов». Но аналогии могут быть и в иных областях.
Однажды Ходжа Насреддин, изображая мудреца Гусейна Гуслию, вынужден был вступить в соревнование с прибывшим из Багдада знаменитым мудрецом. Цель приезда багдадского мудреца в Бухару заключалась в том, чтобы потягаться в мудрости с Гусейном Гуслией, о котором в Багдаде ходили неясные слухи. Конкурентов в Багдаде не любили, надо было внести в этот вопрос ясность.
Соревнование состоялось на открытой площадке в присутствии всего двора бухарского эмира, сам эмир присутствовал тут же.
Мудрецы встали напротив друг друга, поклонились, багдадский мудрец молча нарисовал на песке окружность и вопросительно посмотрел на Ходжу Насреддина. Ходжа улыбнулся и тоже молча провел поперек окружности прямую линию. Багдадский мудрец задумался. Но вскоре он очнулся и провел прямую линию от центра до окружности, разделив тем самым половину круга на две равные части.
Ходжа хитро улыбнулся и зачертил четверть окружности. Этого багдадский мудрец выдержать уже не мог, он пал ниц и публично признал свое поражение. Багдад был посрамлен, а бухарский эмир и его придворные торжествовали победу.
А позже багдадский мудрец рассказал, почему он признал свое поражение.
«Я нарисовал Вселенную, — сказал он, — но великий Гусейн Гуслия напомнил, что она состоит из дня и ночи. Это было правильно. Но я напомнил, что день состоит из утра и полдня. А Гусейн Гуслия зачертил одну часть. Что он хотел этим сказать? Я ничего не понял, и был вынужден признать свое поражение». И слушатели сочувственно кивали головами и вздыхали.
А Ходжа Насреддин ту же историю излагал своим приятелям несколько по-иному.
«Он нарисовал тарелку каши, — поведал Ходжа, — и хотел всю ее съесть сам. Но я предложил поделить ее пополам, ему и мне поровну. А он показал, что мне он отдаст только четверть. А я показал, что не согласен. А чего он повалился мне в ноги, я не знаю».
Так что одна и та же символика может быть истолкована по-разному. В этом деле главное — не робеть.
Одно время разработчики бортового оборудования любили приводить аналогии структур электронных систем и структуры человеческого организма. Но хотя они ссылались на один и тот же объект, трактовка была различной.
«Обратите внимание на то, — говорили одни, — что у человека ничего нет лишнего. Почему у него две ноги, а не четыре? Потому что для ходьбы этого достаточно. И желудок у него только один, и печенка, и даже сердце. Поэтому и у бортового оборудования не должно быть ничего лишнего».
Оппоненты утверждали обратное.
«Все это так, — говорили они. — Но у человека два глаза. И если ему выбьют один, то оставшийся второй глаз будет его выручать. Если и не полностью, то все-таки. Иначе он вообще стал бы слепым. А так он все же зрячий. Поэтому бортовое оборудование надо дублировать».
Так что из одних и тех же посылок можно сделать совершенно противоположные выводы.
Тем не менее, аналогии и подобие, если к ним подойти не формально, могут оказать большую помощь в работе.
Представьте себе, что Вам нужно внедрить в жизнь какую-то идею. Если Вы хотите сделать это быстро, то вряд ли из этого что-нибудь получится, сколько бы Вы ни ссылались на несовершенство мира и человеческих отношений. Да и скоропалительные идеи не всегда заслуживают того, чтобы за них класть живот, голову и другие части тела.
Таких сиюминутных идей много, они вспыхивают и гаснут, суеты много, а толку все равно, что стричь поросят — визгу много, а шерсти мало.