Страница 3 из 11
Папа или Старик, как они звали его за глаза, появился на верху лестницы с мужчиной, одетого небрежно, но дорого, как могут одеваться только артисты балета. Брюки, смятые ниже колена из серой хлопковой ткани, рубашка с распахнутым воротом и навыпуск, а поверх её легкий жакет без подкладки, короткий и с бахромой на рукавах, лацканах карманов и по нижнему краю. Мужчина цепко осмотрел группу артистов, здесь в вестибюле они были, как на ладони. Рассматривай и приценивайся, сколько хочешь. Он задержал взгляд сначала на Максиме, потом на Сергее. Черт, подумал Сергей, неужели глаз положил на них, предложит перейти к нему. Сергей не мог понять, огорчит или обрадует его такая новость - перейти танцевать в мужской балет. В конце концов, там тоже сплоченный и отличный балетный коллектив, понимающий партнера с малейшего движения. Пожалуй, решил Сергей, соглашусь перейти к нему. Надо думать о будущем, он еще не стар, но партии становятся всё менее интересные, его всё чаще задвигают к заднику сцены. В маленькой мужской труппе он сможет показать себя гораздо выгоднее. Сергей вскинул голову и его глаза встретились с глазами Виктора Алексеевича, так звали руководителя и владельца мужского балета. Тот наклонился к уху Папы и что-то сказал. Папа посмотрел на Сергея.
- Ты что!? - Возмущенно воскликнул он. Возмущение было наигранным, он сам понимал, что ему лучше пополнить труппу свежей молодой кровью, чем доводить "старичка" до пенсии, до 40 лет. - Ты хочешь забрать моего лучшего артиста!
- Но которого он пятнадцать лет держит в кордебалете, - тихо, но с сарказмом сказал Максим, толкнув слегка локтем Сергея в бок. Тот слегка отодвинулся и сказал громко, чтобы все слышали:
- Я согласен.
Он сказал это не выспренно, без показухи, просто спокойно выразил своё согласие, хотя предложения ещё не было. И неизвестно, какой будет контракт, какой будет положен гонорар. Виктор Алексеевич сбежал по лестнице вниз, подошел к нему и протянул руку:
- Виктор Алексеевич. Руководитель мужского балета. Вы образец мужской красоты. Если вы также и танцуете, как выглядите, то лучшего пополнения в моей труппе и желать нельзя. Встретимся завтра у меня в офисе, в 12 часов дня. Обговорим все детали. Согласны?
- Да, я приду, - Сергей кивнул головой.
- Послушай, дружок, - рядом оказался Папа, - ты еще меня не спросил. А если я не соглашусь? Начался сезон и что, я остаюсь без артиста? Подумал или нет, как нам всем будет?
Он оглядел группу молодежи, которые прислушивались с любопытством, они считали, что из кордебалета каждый может уйти, когда найдет нужным, все претензии Папы считали игрой.
- Есть контракт, - продолжал Папа, - его надо выполнять. Подними свой экземпляр и посмотри, что там. Там и неустойка есть.
- Я оплачу неустойку, - вмешался Виктор Алексеевич.
- Тебя не спрашивают, - осадил его Папа. - Пусть он сам ответит, не маленький.
- Вот именно - не маленький, - продолжал встревать Виктор Алексеевич, - поэтому я и заберу его к себе. Себе возьмешь какого-нибудь попрыгунчика, который возрадует толпы зрителей своим неуемным темпераментом, и тощими ляжками.
Папа сердито посмотрел на него и перевел взгляд на Сергея. Да, Сергей находился на вершине мужской красоты, всё при нем, не Аполлон, но эталоном может служить для молодых художников: отличная фигура, темно-серые глаза под темными, почти черными бровями, выразительный нос, губы - почти классической формы.
- У меня контракт заключен на 5 лет, а до этого два раза по пять лет, с 1 июля 1990 года. Срок контракта кончился 1 июля 2005 года. Но мы ушли в отпуск и я не торопил с перезаключением контракта. Если вы настаиваете на исполнении в последнем спектакле, то я готов работать без контракта, пока вы не подыщите мне замену.
- Ну, вот видишь, - сказал Виктор Алексеевич, обращаясь к Папе, - а ты во всем видишь конфликт.
- Почему контракт кончился? Что за дела? Меня никто не предупредил - ни отдел кадров, ни директор труппы. Свинство какое-то.
Из отдела кадров торопливо вышла женщина, заведующая кадрами, она, сидя в кабинете, уловила шум и выкрики в свой адрес, прибежала оправдаться.
- Я не могла перезаключить контракт, до 1 июля вы все были на гастролях, потом поехали в отпуск. Я обязана предоставить ему отпуск за рабочий год, но увидеться с ним не смогла. Он приехал, как и директор труппы, только за деньгами, я не видела ни того, ни другого.
- А телефонов у них нет? - Едко сказал Папа. - Вы подорвали существование моей труппы. Где мне взять замену? Замену существенную и полноценную моему артисту Сергею Позднякову. Что молчите?
Та мялась и готова была расплакаться, но тут подошел директор труппы, Игорь Вячеславович. Он пожал руку Виктору Алексеевичу и вялую руку руководителю театра.
- Не надо паники! Всё под контролем. Есть артист, который заменит Позднякова. Молодой, перспективный, всё схватывает на лету. Сейчас подъедет.
Игорь Вячеславович посмотрел на часы. Все смущенно замялись. Виктор Алексеевич поспешил попрощаться и напомнил Сергею, что будет ждать его, и передал ему свою визитку. Он сделал пальцем жест под козырек и вышел из театра в солнечный августовский день.
- Сергей, примешь участие в репетициях на этой недели, подучишь новенького, - сказал директор труппы.
Папа успокоился и пошел в буфет, позавтракать. Ему буфетчица готовила индивидуально, по особым рецептам, чтобы он мог сохранять своё здоровье и свою бодрость.
До 14 часов каждый был предоставлен сам себе, кто ушел в Петропавловку, погулять на территории, поглазеть на Неву и маленькие катера, на которых возили экскурсантов вокруг крепости, кто сидел в ближайшем кафе, медленно попивая кофе и почитывая газету. Сергей прошел до Александровского парка и там походил по аллеям, постоял у памятника "Стерегущему".
После репетиции он поехал в Гостиный Двор, ему надо купить новый ремешок для часов и новую импортную рубашку из хлопка с короткими рукавами. Рубашки были его страстью, он менял их чаще, чем носки. Но и носки могли поспорить по ассортименту с любым магазином, причем не только в Петербурге, но и в Лондоне и Париже. На Перинной линии он увидел в боковом киоске ювелирных изделий ожерелье с бирюзовыми камешками и серьги с бирюзовыми подвесками, решил купить маме в подарок. Мама в молодости не носила украшений, не было возможности, потому что просто не было денег, их едва хватало на еду. Но теперь, когда он стал обеспеченным мужчиной и понял, как женщины любят украшения, он дарил их маме. 76-летняя женщина, прекрасно выглядевшая, могла открыть шкатулку и любоваться на камни в серебряной и золотой оправе, одеть себе то, что из них понравиться, выбрать под стать им одежду. А потом поехать к старшим детям. Каждый из них с восхищением встречал маму, сажал на главное место и угощал чем-нибудь удивительным и вкусным. При этом все рассыпались в комплиментах, восторгались её нарядами и украшениями. Она трогала серьги и говорила, что это подарок Сергея. Все уже привыкли, что в семье еще один Сергей, что украшения дарит именно он, а не папа. Папа выпустил в Германии три своих книги, но гонорары потратил на создание своего комфорта. Все-таки он был настоящий сибарит. О Рите с Сергеем Николаевичем ничего не было известно. Мама иногда вспоминала Риту, всплакнет при этом, но Руфь утешала её, что у Риты всё нормально, что она жива и здорова.
- Так где же она? - Восклицала мама. - Почему не приедет? Не навестит меня? Я так и умру, не повидавшись с ней.
- Мама, она не может. Место её пребывания хранится в тайне, мы никогда её не увидим, - утешала её Руфь.
Руфь с мужем постоянно жили теперь в медицинском китайском центре, и мама была с ней. Квартира на Римского Корсакова пустовала. Джек покинул их три года назад, никто не знал, куда ушел старый, с кромкой седины на мехе пёс. Поискали, а потом не до него стало. Мама переехала к Руфь за город, в медицинский поселок возле Рощино. Линдаловская роща, заповедник в советские годы, была теперь заброшена. Но красота и природная ценность этих мест не изменилась. Маме там нравилось, а муж Руфь, шеф-повар готовил для сотрудников, освоив китайскую кухню. Так что о Рите вспоминали всё реже и реже.