Страна василисков

- После. - предостерегающе подняла руку Адатигава. - Всему свое время.

Подошла Мишель, поставив передо мной чашку с блюдцем. Я благодарно кивнул и отпил: моему любимому чаю этот в заплатки не годился, но он был горячим, и это был чай.

О большем я сейчас и мечтать не смел.

На исходе мартовского дня на набережной было холодно -- а особенно сейчас, в последние минуты перед дождевым циклом. На дальнем берегу Швестерзее, в Уберзееквартире, уже зажигались первые огни.

Адатигава терпеливо ждала, пока я допью чай. Меч лежал у меня на коленях; мне больше некуда было его пристроить.

Меч в ножнах, табельный пистолет в кобуре... я был во всеоружии. Как жаль, что весь этот арсенал был совершенно бесполезен.

- Вы хотели меня видеть. - сказал я, отставляя опустевшую чашку. Чай приятно согревал меня изнутри; в меня будто заново вдохнули жизнь. - И большое вам спасибо за чай, госпожа Адатигава.

- О, прошу вас. - подняла ладонь Адатигава, снова возвращаясь к подчёркнуто вежливой речи. - Меньшее, что я могла сделать для вас, господин Штайнер. Да, вы правы. Я хотела вас видеть, и это действительно не терпело отлагательств.

Её рука опустилась на стол, зашуршав длинными рукавами. Пальцы побарабанили по тёмной, безжизненной поверхности столешницы.

- Вы знаете, почему я пригласила вас именно сюда, господин Штайнер? - спросила Адатигава, глядя на разбегавшуюся по чёрным водам озера рябь. - В кафе "Хайфиш"?

- Я могу догадываться. - вежливо заметил я. - Хироко Вишневецкая?

- Совершенно верно, господин Штайнер. - проговорила она, всё ещё глядя на озеро. Тусклый вечерний свет очёрчивал благородный профиль Адатигавы: острый прямой нос, вздёрнутые брови, волосы, собранные в пучок, подворотник платья, охватывающий шею. - Мы завербовали Хироко Вишневецкую именно здесь. Предложили ей помочь нам в наших делах. Она согласилась. - губы Адатигавы тронула печальная улыбка. - Вы с самого начала были правы, господин Штайнер: "Монплезир" замешан в этом деле. Я замешана в этом деле.

- И вы были удивлены. - добавил я. - Когда я показал вам её фотографию.

- Когда я услышала от вас, что госпожа Вишневецкая мертва. - поправила меня Адатигава. - За два дня до нашей с вами встречи одну из наших сестёр -- ту, которая и связывалась с Вишневецкой -- нашли мёртвой в её собственной квартире. С перерезанным горлом. Когда я увидела тело Вишневецкой на вашей фотографии, я заподозрила неладное. А на следующий день... - она сделала паузу; я заметил, как губы Адатигавы задрожали, - ...я узнала, что погибла госпожа Сэкигахара. С которой я разговаривала всего за несколько часов до её смерти.

Я молчал. Адатигава знала Сэкигахару. Причём, похоже, знала её весьма близко.

- Подумать не могла, что разговариваю с ней в последний раз. - тихо проговорила Адатигава. - И подумать не могла, что её убьют. Точно так же, как убили всех остальных: Вишневецкую, нашу сестру Жермен... и не оставили ни следа.

- Вы знали Сэкигахару. - прервал её я. - Но вы ничего мне не сказали.

Адатигава медленно повернулась ко мне.

- Я не знала. - ответила она. - Тогда ещё не знала. Понимала, что всё это не могло быть просто совпадением... но затем Фрида позвонила мне. А затем её убили.

- Вы провели убийцу в Титан-Орбитальный. - медленно проговорил я. - Вы и Конституционная партия.

- Вы уже догадались. - сказала Адатигава. - Фрида Сэкигахара была моей подругой, господин Штайнер. С тех самых пор, как мы с ней учились в одном классе старшей школы. Потом Фрида поступила в Тидай, а я, - повелительница мафии Титана-Орбитального невольно улыбнулась, и даже эта грустная улыбка очень напоминала оскал акулы с вывески кафе, - пошла по этой скользкой дорожке. Но мы всегда были дружны. Казначей Конституционной партии -- полезная союзница, а я умею ценить дружбу. Мы оказали друг другу множество услуг, господин Штайнер. И когда Фрида позвонила мне и сказала, что нуждается в моей помощи, я не смогла ей отказать.

- Вы понимаете, - тихо спросил я, - что это государственная измена?

- Да. - только и сказала Адатигава, глядя прямо на меня. - Фрида так и сказала. Позавчера вечером, когда позвонила мне.

- И что ещё она сказала вам?

- Всё.

Адатигава сцепила пальцы и подалась вперед, облокотившись на стол. От её привычного хладнокровного безразличия не осталось и следа.

- Фрида рассказала мне о заговоре. - произнесла она, глядя поверх сцеплённых пальцев. - О плане убить Кисараги-Эрлиха руками "Дифенс Солюшенс". Фрида ни на секунду не верила в землян, господин Штайнер. Никто из них не верил. Ни Малкина, ни Коноикэ, ни, тем более, Сэкигахара -- а она распоряжалась всеми средствами. Миллион марок, который должен был пойти на оплату услуг госпожи Вишневецкой, она взяла из партийной кассы и перевела на подставной счёт: нам оставалось только забрать деньги наличными. И это была одна из наименьших статей расходов.

- Взломанный банкомат. - вспомнил я. - В Шамп-Марез. Это были вы?

- Да. - кивнула Адатигава. - Нам нужны были наличные деньги, безо всяких следов. Не тот случай, когда можно доверять электронным деньгам, господин Штайнер. А в остальных случаях Фрида пользовалась именно ими.

Я медленно сел на стуле. До меня не сразу дошло, что только что сказала Адатигава.

- Вы имеете ввиду, - вслух проговорил я, - что где-то есть доказательства причастности Конституционной партии?

- Не "где-то", господин Штайнер. - покачала головой Адатигава. - Они у меня.

Я ошалело уставился на неё. Доказательства. Денежные операции -- хотя бы денежные операции, хотя бы что-то, что с уверенностью могло связать Конституционную партию с "Шевроном" и "Дифенс Солюшенс". И с убийцей.

И они были у Адатигавы?

- Фрида позвонила мне тем вечером. - видя моё замешательство, продолжила Адатигава. - Сказала, что Малкина заметает следы. Попросила меня принять копию её файлов, имеющих отношение к заговору. Расчёты, записки, даже видеозаписи. Я согласилась. - она вздохнула. - Лучше бы я отослала туда своих сестёр.

- Её компьютер был пуст, когда мы пришли туда, - проговорил я. Адатигава медленно кивнула.

- Возможно, она стёрла файлы сама. - ответила она. - Я на это надеюсь. - она снова перевела взгляд на меня. - Я хотела бы передать их вам, господин Штайнер.

Я завороженно смотрел, как рука Адатигавы исчезает с виду и появляется вновь -- уже с длинным кристаллом флешки, зажатым в кулаке. Адатигава протянула его мне. Длинный рукав платья блестел, водопадом спадая на стол.

- Почему? - только и спросил я.

- Почему? - переспросила Адатигава, приподняв бровь. - Потому что я люблю этот город и эту страну, господин Штайнер. И не имею никакого желания смотреть, как они валятся в хаос на ровном месте из-за того, что четыре года назад кому-то не досталось премьерское кресло. Причём таким способом. Это плохо для нашего дела, а я -- деловая женщина. Берите же.

Я протянул руку и принял флешку, взяв её за кончик двумя пальцами. Адатигава одобряюще улыбнулась.

- А кроме того, он пытался меня убить. - будто невзначай добавила она. - Сегодня утром. К несчастью для него, после пары неприятных инцидентов я пользуюсь автоцензором. Поэтому он попытался меня зарезать, господин Штайнер. Таким же мечом, как и ваш.