Страница 50 из 109
- Допустим. - снова кивнула Фудзисаки. - Так причём тут ЧВК?
- Элементарно. - сказал я. - У них здесь -- ну, в Дэдзиме -- офис и склады, так? Их, конечно, проверяют, и оружие -- если оно там есть -- тоже зарегистрировано, но там другая регистрация. На чей-то церемониальный меч обратят внимание сразу. На гайдзинский, со склада -- нет. На это и расчёт.
- То есть что, - сощурилась Фудзисаки, - Конституционная партия сотрудничает с гайдзинами? Пускай даже и селенитами... нет, это ещё хуже. Это же селениты!
- Ну, они могут сотрудничать не напрямую. - пожал плечами я. - Есть же Адатигава. Вот уж кому-кому, а мафии иметь контакты с гайдзинами не зазорно.
- Это не какие-нибудь случайные гайдзины. - возразила Фудзисаки. - Это частная военная компания, причём, как я поняла -- достаточно высокого профиля. И эти люди ввяжутся в... во что бы там не замышляли Малкина с Адатигавой?
- Никто же не говорит, что в этом замешана вся "Дифенс Солюшенс". - заметил я. - Их штаб-квартира на Луне может понятия не иметь, чем занимается её здешний филиал.
- Допустим. - кивнула Фудзисаки. - И что тогда?
- Ну как что? - недоумённо переспросил я. - Нанесём им дружественный визит. Убедимся, что с их документами всё в порядке, и -- что немаловажно -- что всё их оружие на месте и должным образом зарегистрировано.
Воцарилось молчание. Моритани, сложив руки домиком, опёрлась на стол, с интересом глядя на меня -- и на Фудзисаки, на лице которой отражалась сложная гамма чувств.
- Штайнер, - наконец выговорила Жюстина, - ты что, серьёзно хочешь придти с обыском на склад иностранной ЧВК?
- Ну почему же обязательно с обыском? - невинно поинтересовался я.
***
- Знаешь, я начинаю понимать Еремеева. - бормотала Фудзисаки, когда мы выходили из лаборатории. Две патрульных, всё ещё дежурившие у дверей морга, даже бровью не повели, когда мы проходили мимо. - Вернее, я начинаю понимать, почему он всё время говорит, что ты сошёл с ума.
- А я сошёл с ума почему? - спросил я. - Потому, что хочу задать этим милым гайдзи... э-э-э, людям пару вопросов?
- Гайдзинам из частной военной компании? В Дэдзиме?
- А почему бы и нет? - поинтересовался я. - Дэдзима в чьей юрисдикции?
- А ордер взять? - не отставала Фудзисаки.
- Какой ордер? - неожиданно резко спросил я. - Ты думаешь, Мэгурэ мне сейчас его даст? Даже если я её попрошу?
- Действительно. - только и сказала она и замолчала.
Я отвернулся.
Мэгурэ действительно не выдала бы мне никакого ордера -- даже если бы сейчас не шло совещание, в котором участвовало, похоже, всё руководство ГУМВД Титана-Орбитального. Само по себе это не сулило ничего хорошего. У меня же усиливалось подозрение, что по итогам этого совещания должна будет покатиться моя голова.
А значит, инициативу надо было брать в свои руки.
- Ладно. - сказала Жюстина, когда мы вышли из Цитадели к посадочным площадкам. - Допустим. Так как ты собираешься, хм, задавать свои вопросы без ордера?
- Очень просто. - ответил я и вызвал адресную книгу. Отыскать нужный номер не стоило больших усилий: я не так часто пользовался им, как, скажем, полгода назад, но иногда приходилось.
Например, сейчас.
- Алло, - сказал я, как только на том конце линии приняли вызов. - Это инспектор Штайнер, уголовный розыск. Будьте так добры, соедините меня с капитаном Селезнёвой... Алло, привет, да, это я. Слушай, есть такое дело...
***
В Дэдзиме было светло.
Ясное голубое небо непривычно задиралось вверх вдалеке; посредине небосвода ярко светила полоса люминёра. Самый депрессивный район всего Титана-Орбитального отличается на редкость хорошей погодой круглый год -- не в пример самому Титану-Орбитальному.
Я посадил люфтмобиль на стоянке у проходной штаба СПОР. Трёхэтажное здание с окружающими его казармами и ангарами занимало довольно обширную территорию на углу двух улиц -- Кемпфера и Маруямайской. По периметру шёл высокий забор с колючей проволокой, по углам которого торчали вышки сторожевых сенсоров. Стеклянный фасад проходной, насколько мне было известно, был пуленепробиваемым; под козырьком плоской крыши он ощетинился камерами наблюдения. Створки массивных ворот украшали изображения герба Национальной полиции.
Стеклянная мыльница участка на углу Зибольда и Кусумото была точно такой же пуленепробиваемой, но хотя бы пыталась выглядеть дружественно -- или, во всяком случае, не враждебно. Штаб СПОР же выглядел, как воплощённая монополия государства на насилие.
Двери проходной раздвинулись перед нами, помедлив несколько секунд. За ними открывался узкий коридор, перегороженный турникетом, и стеклянная будка дежурной справа. Отсюда ярким оранжевым мазком был виден форменный берет дежурной.
- Инспектор Штайнер, уголовный розыск. - представился я; дежурная, до того развалившаяся в кресле, поспешно выпрямилась и развернулась, глядя на меня. На погонах чёрного мундира поблёскивали одинокие лычки специалиста -- звание, совершенно отсутствующее у нас, обычных полицейских. - К капитану Селезнёвой.
- Одну минуту, господин инспектор. - проговорила дежурная, отведя взгляд. Затем она снова посмотрела на меня. - Удостоверение, пожалуйста, господин инспектор.
Я извлёк из рукава Линзу и продемонстрировал её, высветив удостоверение. Линза несколько раз мигнула -- система безопасности считывала информацию. Наконец, дежурная кивнула.
- Всё в порядке, господин инспектор. Вы можете пройти. - сказала она. - Вам нужен провожатый?
- Нет, спасибо, - произнёс я. - Мне не впервой.
- Как вам угодно. Хорошего дня, господин инспектор.
Турникет загорелся зелёным. Я обернулся к Фудзисаки.
- Жюст, подождёшь здесь?
- У машины. - поправила Фудзисаки. - Надолго не задерживайся.
- Постараюсь. - кивнул я и прошёл за турникет. Передо мной открылась другая дверь, и я оказался на территории штаба.
Вся эта проверка -- совершенно рутинная -- была, тем не менее, жирным следом для Собственной Безопасности. И теперь у меня были причины её опасаться: любой мой поступок, совершенный без ведома начальства, мог быть использован против меня.
Сатурнианское общество не любит нарушения правил -- приличия, поведения, чинопочитания, корпоративной культуры, сотен таких же писаных и неписаных законов. Но иногда правила приходится нарушать.
Путь до кабинета Селезнёвой, командира третьей оперативной роты СПОР, был весьма извилист; я то и дело ловил на себе удивлённые взгляды людей в форме. Зачастую они были ещё и в оранжевых беретах: знак отличия СПОР, который ещё необходимо заслужить. Впрочем, я здесь был далеко не в первый раз.
- Штайнер, - улыбнулась Селезнёва, когда меня впустили в её кабинет. Дверь закрылась за моей спиной, и она поднялась из-за стола, чтобы наградить меня поцелуем в щёку. На этот раз, отметил я, он получился гораздо более дружеским.
- Здравствуй, Канако. - пробормотал я ей на ухо. - Рад тебя видеть.