Страница 26 из 109
- И не только у тебя, - заметил я, почувствовав определенную слабость; утренние пирожные после прогулки в космосе забылись за давностью, и есть хотелось с удвоенной силой.
Мы взмыли над Титаном-Орбитальным, где день едва-едва перевалил за полдень, такой же пасмурный, как и утро. То там, то тут из-за облачного покрова пробивался свет люминёра. Фудзисаки заложила вираж, снижаясь почти к уровню крыш, и повела люфтмобиль вдоль Монмартрского проспекта, бежавшего вглубь города. Эстакада метро, выходившая из лифтового вокзала, здесь шла вдоль проспекта: под нами туда-сюда шмыгнули поезда.
Я смотрел в окно. По обеим сторонам проспекта морем низких крыш простиралась Дальняя Акинива: вопреки названию, садов здесь оставалось совсем немного. Белые дома с красными полосами на фасадах, построенные в середине прошлого века, деревья вдоль широкого тротуара, стеклянный лоб кинотеатра прямо напротив оседлавшей эстакаду станции метро. Окраина города -- хотя, конечно, в Титане-Орбитальном были места и позахолустнее. Один Шамп-Марез, это безвкусное осушённое болото, чего стоит...
Жюстине удалось посадить нас на парковке посреди Берлинерплатц, и мы вышли из машины. Дверцы салона опустились и надежно захлопнулись за нами. Проспект, во всей своей четырёхполосности, огибает каплевидную Берлинскую площадь с одной стороны: на другой же стоит, наверное, лучший имбисс во всём Титане-Орбитальном. Лучшим он был потому, что здесь готовили самый вкусный карривурст в городе. То, что он был на полпути из Дэдзимы, было приятным бонусом.
Карривурст был коричневым, зажаренным до корочки, обильно политым острым кетчупом и сверху ещё и присыпанным приправой. Здесь его подавали на круглых одноразовых тарелочках, щедро наполненных картофелем-фри. Взяв заказ, мы с Фудзисаки отошли к одному из крайних столиков и принялись за еду.
Был полдень. Многочисленные фирмы и учереждения Титана-Орбитального почти синхронно закрываются на обеденный перерыв; но если в Инненштадте буфетов пруд-пруди в каждом небоскрёбе, то площадка перед имбиссом на Берлинерплатц стремительно заполнялась обедающими. Сатурнианки-офисные работницы в жакетах и брюках, с расстёгнутыми рукавами блуз; их коллеги-мужчины, куда более редкие, в пиджаках и кружевных рубашках. Всем им недоставало того инненштадтского флёра блестящей бижутерии и показной деловитости -- сияющей заколки в волосах, билетов на вечерний сеанс в Европа-театре или Cюгаку-холле, прокатного люфтмобиля на парковке -- но и здесь, на краю города, деловая жизнь била ключом.
Национальная полиция занимается преступлениями высокого профиля -- высотой как раз с небоскрёбы Инненштадта: мошенничеством, инсайдерской торговлей, присвоением в особо крупных размерах. Время от времени все они идут рука об руку с убийством, поэтому повращаться в мире кружевных воротничков мне пришлось вдоволь.
Из-за угла показалась выпуклая морда троллейбуса, а затем и он весь: машина вырулила к остановке, слегка вильнув кормой, и распахнула двери, выпуская пассажиров. На лобовом стекле горела цифра "17". Следом за ней побежали слова "ул. Канэмару - Каирская площадь": семнадцатый маршрут шёл через весь Среднегорский район, на самый край Инненштадта.
- Когда я только начала, - сказала Фудзисаки, оторвавшись от еды и тоже глядя на троллейбус, - у меня одно из первых дел было с семнадцатым троллейбусом: на перекрестке Янаги и Вовинкельгассе сбил человека. Сначала думали -- несчастный случай, городовые так и написали... а потом оказалось, что парня кто-то толкнул. - она помолчала, прикрыв глаза. - Жалко было парня.
- И кто? - спросил я. Троллейбус тем временем захлопнул двери и тронулся дальше; до нас донеслось гудение моторов.
- Да подружка. - махнула рукой Жюстина. - Не понравилось ей, мол, что он с другой по кафешкам ходит... - она фыркнула. - Ходили бы вместе, так нет же, ей больше всех надо...
Я хмыкнул.
- Обычная история. - я наколол на вилку ещё кусочек карривурста и задумчиво прожевал. - Жаль, что на этот раз не такая.
- Как-то даже слишком. - недовольно проговорила Фудзисаки и отпила из своего стакана. Я не стал с ней спорить.
Расправившись с карривурстами, мы неторопливо вернулись к нашему "Муракумо"; бело-синяя полицейская машина так и притягивала к себе взгляды прохожих. Жюстина вновь забралась за штурвал и включила турбину; я же только устроился поудобнее на переднем сидении, как раздался голос диспетчера:
- Кавасэ-Одиннадцать, Кавасэ-Одиннадцать, ответьте.
- Говорит К-11. - ответил я, принимая вызов. - Слушаю вас, Цитадель, приём.
- Кавасэ-Одиннадцать, городская полиция запрашивает помощи по адресу улица Регенераторная, дом девять, труп, предполагаемое убийство. Подтвердите, приём.
- Труп? - переспросила Жюстина. - А что, городовые сами не могут этим заняться?
- Цитадель, у нас дело. - дипломатичнее произнёс я. - Никак не можем подтвердить вызов. Приём.
- Кавасэ-Одиннадцать, отрицательно. Вы единственная команда в пределах досягаемости. - я уже начал готовить отповедь, как диспетчер добавила: - Кавасэ-Одиннадцать, примите во внимание: на Регенераторной труп гайдзина.
Гайдзина?! Я ошеломленно глянул на Фудзисаки; она была потрясена не меньше моего. Мертвый гайдзин? В Титане-Орбитальном? Хуже того -- в Акиниве?
Какого черта ему вообще делать в Акиниве?
- Цитадель, К-11 подтверждает вызов. - проговорил я. - Вылетаем.
- Ничего не понимаю. - пробормотала Жюстина. - Кроме того, что только гайдзинов нам не хватало...
Второй раз за десять минут я не стал с ней спорить.
***
Улица Регенераторная тянулась вдоль основания цилиндра орбиталища, проходя почти четверть его диаметра: протянувшись по краю Дальней Акинивы, она миновала Вишнёвый массив и упиралась одним (наиболее живописным) концом в закуток гидропарка Кацурагава. По большей части своей длины она представляла собой ряды унылых складских помещений с одной стороны и шеренги таких же унылых жилых домов, крепостными стенами отгородивших свои дворы и зелёные садики, с другой. В самом прямом смысле это был край мира: отвесные скалы орбиталища начинались сразу за унылыми складами, возносясь высоко к небу и теряясь в облаках, подсвеченных близким сиянием люминёра.
Не то место, где ожидаешь встретить гайдзина.
Фудзисаки посадила люфтмобиль прямо на проезжей части, перед мерцавшей лентой полицейского заграждения. Чуть подальше, прижимаясь к поребрику, стоял омнибус городской полиции, а рядом с ним -- несколько патрульных люфтмобилей. Похоже было, что сюда сбежался весь районный отдел. Один из синих мундиров подбежал к нам, не успели мы ещё и выйти из люфтмобиля.
- Старший сержант Зорькин, городская полиция, - отрапортовал он, щёлкнув каблуками и вытянувшись в струнку. - Чем могу быть полезен, госпожа инспектор? - добавил он, обращаясь к Фудзисаки.
Та деликатно прокашлялась.
- Инспектор Штайнер, - представился я, выступая на шаг вперед. - Национальная полиция. Это инспектор Фудзисаки. Где труп?