В лабиринте ночи

Не знаю, сколько времени просидела у церкви, но я вытерла слезы и решительно направилась в сторону озера. Мы должны все выяснить, расставить точки над "i". Я быстро шла по "рощице", иногда переходила на легкий бег. Хотелось попросить у Кевина прощение за недоверие. Наконец-то смогла улыбнуться, представляя, как войду в его распахнутые двери, брошусь в объятия, прижмусь к крепкой груди. Он поцелует меня и, мы забудем обо всем, что произошло. Только мы одни в его полутемной зале возле разгорающегося камина…

Набрав полную грудь свежего воздуха, я толкнула высокую дверь и вошла. В доме царил приятный полумрак, окутывая все вокруг прозрачной таинственной пленкой. Из залы послышались тихие голоса, но возможно мне просто показалось. Я буквально изнывала от желания скорее увидеть Кевина, поэтому побежала в залу. Но что-то остановило меня, что-то заставило замереть в дверном проеме. Этим "что-то" оказалась жена Кевина, которая своими вампирскими ручонками обвила его шею напротив камина. Время словно замедлилось. Сознание не спеша окутывал густой туман. Мария потянулась к губам моего вампира, и он жадно впился в ее красные губы, которые даже не дрогнули, словно это было не впервые. Хотелось рвать на себе волосы и плакать, но я не повелась на глупые чувства и сделала шаг вперед. Потом остановилась, почувствовав нехватку воздуха. Как он мог? Это предательство я просто не смогу простить. И я в который раз пыталась найти логическое объяснение поступку Кевина, прокручивая в голове различные версии:

"Возможно, он сделал это намерено. Он почувствовал мое присутствие, поэтому поцеловал Марию. Только поэтому, — упрямо твердила я. — Он просто не хочет, чтобы я возвращалась и на это у него тоже есть веская причина. Я знаю!"

Кевин понимает, что причинил мне безмерную боль, которая забудется не скоро. Одно в этой ситуации заставило прекратить глупые рыдания — я знала, что ему сейчас не менее болезненно. А может быть даже больнее…

Я выбежала из особняка, поборов оцепенение.

Домой идти было нельзя. В таком состоянии… Рассказать все брату? Поплакать на его плече, как в детстве? Нет, нельзя. Антон может натворить дел, о которых потом пожалеет. С вампирами шутки плохи. В этом я убедилась на своей шкуре. Я чуть не стала одной из них. Что если бы меня обратили? Кем бы я сейчас была? Чудовищем, пьющим кровь? Фу…

Глава 34. Просьба

Я брела по тротуару, освещенному неровным светом луны, склонив голову. И неожиданно откуда-то из темноты раздался кроткий мужской голос. Я остановилась и огляделась. Никого!

Обладатель голоса выступил из сумрака. Лунный свет озарил незнакомца, в глазах которого сияли синие крупинки.

— Ты? — выдавила я.

Сердце забилось сильнее, а коленки задрожали.

— Пойдем со мной, — потребовал вампир.

— Эндрю? — вздрогнула я. — Какого черта?

— Напугал? — ухмыльнулся он. — Думал, ты привыкла.

— Почему ты не оставишь меня в покое? Хочешь моей крови? — истерично закричала я. — Давай! Бери! Я не против.

Слезы хлынули из глаз. Я больше не могла скрывать боль, которую мне причинил Кевин, и я протянула Эндрю запястье. Мне было уже все равно, что он со мной сделает. Хочет моей крови? Пусть берет. Хочет убить? Наплевать. Ничто не имеет значения. Кевина со мной больше нет.

— Мне не нужна твоя кровь, — равнодушно сказал он, не сводя глаз с моей руки. — Я хочу, чтобы ты пошла со мной.

— Хочешь сделать меня чудовищем?

— Чудовищем?

Определенно, не хотелось видеть этого насмешливого выражения в глазах Эндрю, который пристально всматривался в мое лицо. Почему я до сих пор не положила в сумочку кол? Самое время для завлечения вампира в свои сети. Воткнуть в его сердце кол и повернуть несколько раз, чувствуя, как жизнь покидает его нетленное тело. Все в мире умирает рано или поздно. Так и он — все равно допрыгается.

— А как еще назвать того, кто убил моих родителей? Кто каждый божий день убивает ни в чем неповинных людей, пьет их кровь? — возмущению моему не было предела. Я была один на один с убийцей и мечтала отомстить ему.

Эндрю промолчал.

Кевин, где ты? Придешь ли ты спасти меня или позволишь Эндрю завершить начатое? Чего он хочет? Убить меня? Сделать своим человеком или обратить?

Обратить…

"Может, будет лучше, если я стану вампиром? Может это моя судьба?" — с этими мыслями я обратилась к Эндрю, забыв обо всем на свете.

— Обрати меня… — простонала я, глядя в изумрудные глаза Эндрю. — Обрати! — Я вцепилась в его куртку.

Ленивая усмешка подняла уголки губ вампира, посылая дрожь во все клеточки моего тела.

Всего один укус. Один…

Потом его кровь… И я такая же, как он. Нет ничего проще.

— Обрати меня, прошу, — сквозь слезы стонала я. — Обрати!

— Нет! — ядовито зарычал он. Я вздрогнула.

— Нет? Но ты же хотел этого! Так ведь?

— Все изменилось в тот день, когда я собирался обратить тебя. Я вдруг понял, что мне это не нужно.

— Не нужно?

— Ты пойми, все не так просто, — отпирался он. — Мне придется нянчиться с тобой, объяснять наши законы, обучать терпению, стойкости. В общем… я должен буду воспитывать тебя целый год. А мне оно надо? И без тебя хватает проблем с неофитами. Теперь нужно выбрать другую жертву.

— Я не буду твоей, просто сделай меня такой же, — настаивала я. Мне этого хотелось, но только по одной причине — увидеть выражение лица Кевина, когда я покажусь ему в новом обличье. Возможно, это просто взрыв эмоций и потом я пожалею о содеянном. А что если нет? Если мне понравится быть вампиром? Пить кровь, скрываться от солнечного света в сумерках. И рядом будет он — мой Кевин.

— Пойми, ты будешь принадлежать создателю, — рявкнул Эндрю.

— Но ведь ты сможешь отпустить меня, дать свободу. Я знаю. Обрати меня, прошу, умоляю!

Когда я чего-то захочу — добьюсь желаемого. В его глазах замельтешили яркие всполохи. Столько раз я встречалась с Эндрю и он хотел лишь одного — испить моей крови. Но почему сейчас этот вампир колеблется? Почему не собирается сделать немедля и то и другое? Ведь обращение равносильно смерти. Я умру и восстану. Я стану бессмертной.

Ненароком вспомнился разговор с Дженнифер Уинсли, той девушкой, что сняла занавес с тайны о существовании вампиров. Тогда я не понимала, как можно хотеть вечной жизни, в которой придется только пить кровь. Не понимала, как можно из любви к вампиру хотеть стать такой же, как он. Теперь понимаю. Я готова на все ради этой сумасшедшей любви. И если можно победить соперницу только таким образом — я смирюсь с этим.

Эндрю прижал меня к себе так сильно, что даже через одежду, я ощутила, его напряженные мышцы, которые по любому, желали моего тела так же сильно, как я хотела стать вампиром.

— Ты не представляешь, что это такое, — проурчал он, тяжело дыша.

Трудно, должно быть, устоять, когда мешок с кровью так близко: манит и провоцирует.

— Я хочу узнать, — я не отступала. — Покажи мне свой мир.

— Глупышка, — прошептал он мне на ухо, задевая губами кожу, погрузив пальцы в мою кудрявую шевелюру.

Да, я провоцировала его. Не отдавая отчета глупым поступкам, я хотела, чтобы он обратил меня. Я не представляла, как ведут себя неофиты, не знала, что чувствует древний вампир. Одно я знала точно — моя жизнь в моих руках.

— Кусай, — простонала я, осознав, что эта моя просьба может оказаться последней в этой жизни.

И когда острые края зубов мягко надавили на мою шею, я поняла, что назад дороги нет. Одно мое слово и он остановится. Но я молчала, поборов в душе остатки сомнений.

— Я не могу… — Эндрю неожиданно оторвался и мучительно застонал, словно для него это было большой пыткой. Его глаза были безрассудными, зрачки расширены, рот приоткрылся, обнажив клыки, которые он чуть не вонзил в мою шею.

Я вздрогнула. Вид безумного вампира привел меня в чувства. Я кинулась бежать, но он возник передо мной, как невидимая стена, в которую я врезалась. И это уже не впервые.