Страница 9 из 21
– Он делится своей мудростью, щедро отдает другим…
– Кому отдает? Тебе?
– Миру! Он еще не окончил свою миссию вестника…
– Ты хочешь сказать – ему еще нужно какое-то время побыть твоим заботливым сыном?
– Ему еще нужно какое-то время побыть… самим собой!
Призрак беззвучно двинулся к старушке, дохнув ей в лицо холодом.
– А разве он не на сто процентов тот, кто он есть?
– Вы можете мне помочь или нет? – вне себя выкрикнула Сарита. – Он должен вернуться ко мне… в наш мир.
Прелестное существо коротко вздохнуло и наклонилось к старушке, внимательно рассматривая ее.
– Тебе нужна моя помощь? – только и сказала она.
– Мне нужны ваши знания.
Красавица снова вздохнула – теперь как будто прошипела, а в темнеющем небе сверкнула молния. Глаза ее вспыхнули красным цветом, который сменился нежнейше-карим. Женщина засмеялась, волосы ее развевал этот удивительный ветер чувств, поднимаемый, кажется, только ею.
– Подумать только! – снова прошипела она. – Глядя на тебя, можно было ожидать беды! А ты, оказывается, совсем безобидная. Да мы с тобой одной крови, vieja![9] Ты мое подобие, сестрица. Будь моим желанным гостем. Хочешь знаний – я тебя забросаю ими!
– Можешь называть меня матерью Саритой, я ведь старше тебя. А у тебя есть имя?
– Я тоже старая. Старше тебя, Сара… Сара, – существо отчетливо выговорило древнее имя со священными корнями, смакуя его звучание. Потом помолчало, разглядывая лицо старой женщины. – Сара, – снова прошептала она. – Впечатляет. Заслуженное имя. По такому случаю возьму-ка и я себе имя, которое будет мне впору.
Сарита ждала, перебирая в уме: какими только именами люди не называли это создание на протяжении тысячелетий – и священными, и похабными.
– Как меня называть? – громко вопросила красавица. – И на каком изысканном языке? Может быть, на твоем? – Ее лицо сначала выразило беспокойство, потом веселье и, наконец, решимость. – Зови меня La Vida[10].
Она бросила взгляд на дерево у горизонта и, усмехнувшись, вся преобразилась.
– Да-да, – вздохнула старушка. – Жизнь.
Кажется, это создание замахивается на то, что ей не по силам.
– Или… Пожалуй, нет. Думаю, La Luz[11] лучше подойдет.
La Luz? Опять пальцем в небо. Вообще-то, света в этом уголке маловато.
Сарита согласно кивнула.
– Почему бы и нет.
– Нет, – сама поправилась женщина. – La Verdad[12]. Зови меня так.
– Как скажешь.
Покачав головой, Сарита потянулась за сумкой.
– Постой! – Призрак завертелся на месте, всклубив краем платья пепел с земли. – Мне нужно величественное имя! Романтичное! Называй меня La Diosa![13]
«Ну да, конечно, – подумала Сарита. – Как не наречь себя богом, когда живешь только спесью и заблуждениями?» Когда-то ей рассказывали про один модный ночной клуб с таким названием в Гвадалахаре – там женщины плясали полуголыми на сцене, стыд-то какой! Она представила себе эту картинку, и ей стало смешно.
– У меня уже голова от тебя закружилась, – со вздохом пожаловалась Сарита. – Ла такая, ла сякая, ла-ла-ла. – Перед глазами у нее все стояли эти нагие девки из стрип-клуба, и ее так и подмывало подразнить это самонадеянное создание. – Может, просто Лала? Шикарное имя.
Рыжеволосая повернулась и уставилась на нее.
Сарита осеклась: уж не обидела ли?
– Ну, в имени Лала – и что-то светлое, и живое, – сказала она, чтобы исправить положение.
– Я – La Diosa, – заявила ее собеседница как о деле решенном и натянуто улыбнулась. – Но поскольку в этом начинании мы сестры, полагаю, что могу позволить тебе звать меня как-нибудь… живенько.
– Вот и славно. Тогда с чего начнем, Лала? Мне нужно подготовиться?
– Ничего не нужно, дорогая. Давай обратимся к памяти, этой княгине истины, – пусть она проложит нам путь!
– Но ведь память…
– Я знаю все, – перебила ее Лала. – Не забывай об этом. Если ты не будешь мне доверять, мы ничего не найдем – ничего, кроме света, движения… и беззащитных почек на безымянном дереве.
Сарита попыталась поточнее вспомнить, что Мигель говорил о памяти, но ничего не всплывало. Она не успела поразмыслить над тем, что плохого в почках на дереве, – ее новая знакомая быстро и бесшумно приблизилась к ней и снова устремила свой взгляд прямо ей в глаза.
– Мы воскрешаем видение, – торжественно произнесла она.
– Мы возвращаем моего сына, – поправила ее Сарита.
– Какой счастливый случай, – тихо откликнулась Лала. – Решение находится в сфере моего разумения. – Она не отводила от Сариты пронзительного взора. – Ты правильно поступила, что отыскала меня.
– На самом-то деле… – начала Сарита, но Лалу было не перебить и от взгляда ее не спрятаться.
– Тебе следует проявлять уважение.
– Вот как?
– Имей в виду: умения мои, приемы и правила ни с чем не сравнимы. Слушай меня.
«Слушай, но не верь», – напомнила себе Сарита.
– Слушай и повинуйся, – последовало еще одно указание.
Сарита твердо решила остаться в этом глухом уголке, кто бы ни был ее спутником. Она не уйдет отсюда, пока не достучится до сына.
– Обязательно, – смиренно поддакнула она. – С чего начнем?
Услышав этот вопрос, ее собеседница просияла.
– С чего. Вот именно, – улыбнулась она. – Что, как и почему. Без этих вопросов никуда.
Она отошла от Сариты, видимо, размышляя. Сарита в ожидании смотрела на нее.
– Начнем с самого раннего воспоминания, – вдруг объявила рыжеволосая, – а оттуда двинемся дальше. – Она взглянула на старую женщину. – Ты взяла с собой сумку. Наверное, все предвидела.
Сарита озадаченно посмотрела на сумку. Неужели в нее нужно будет складывать воспоминания? Вот такими и будут таинственные указания? Она чуть было не рассмеялась, но сдержалась.
– Собрав достаточное количество воспоминаний, мы получаем видение – кинофильм, рассказывающий всю правду о человеке. Я проведу тебя через памятные сцены, через каждую значимую частицу знаний, и вскоре у нас в распоряжении будут все фрагменты, необходимые, чтобы разгадать загадку под названием… «Мигель».
Голос Лалы выводил фразу до последнего слога его имени, как смычок скользит по струнам скрипки, позволяя звуку медленно, мелодично замереть. «Мигель» – это слово, казалось, вызывает к жизни образы чего-то знакомого, по чему она очень тоскует. Легкое дуновение ветерка вдруг напомнило о чем-то теплом, о каком-то звуке.
– Мадам, у нас очень мало времени, – с чувством сказала Сарита, разрушив чары.
На это Лала ответила:
– Время создаю я. У нас его будет столько, сколько я повелю.
С этими словами она взяла старую женщину за руку и осторожно помогла ей снова сесть на гигантский корень.
Сарите показалось, что где-то вдали застучали капли дождя, хотя небо было все таким же: все так же клубились и неслись по нему тучи, вдалеке сверкала молния, отдаваясь в ее теле, но грома не было. Лала, так и державшая ее за руку, сжала ее крепче, тихо возвышаясь над ней и устремив неподвижный взгляд куда-то вдаль.
Сарита видела: она смотрит на древо жизни со странным выражением на лице. Оно явно сочетало в себе лютую злобу и страстное желание, хотя Сарита знала, что в обычном мире такие чувства нельзя испытывать одновременно. Она посмотрела на место, где видела сына в последний раз, и подумала: может быть, сегодня нужно было не идти поперек его желаний, а наконец оставить его в покое? Она нечасто так поступала, но сейчас…
Вдруг Лала отпустила ее руку. Сарита удивленно оглянулась на нее, и на них обеих упала тьма, сквозь которую проникал лишь неяркий огонек свечи.
Дерево и бескрайняя безжизненная пустыня исчезли. Сарита сидела на простом деревянном стуле в углу маленькой комнаты. Перед ней при свете единственной свечи, поставленной в банку из-под варенья, предавались любовным ласкам мужчина и женщина.
9
Старушка (исп.).
10
Жизнь (исп.).
11
Свет (исп.).
12
Истина (исп.).
13
Богиня (исп.).