В двадцать лет

Я встала, вытерла слезы, поправила оружие под халатом и пошла, про себя я в этот момент решила, что просто так не дамся - убью кого-нибудь и сама застрелюсь. Так по-боевому я была настроена. Дверь тихо открылась, когда она закрылась позади меня, то сразу слилась со стеной, и было уже не понять, где же она находится. Ладно, отмахнулась я мысленно, не возвращаться же мне назад, к клеткам. И подумала, как же все-таки я попала на этот этаж, если вышла из лаборатории и спускалась по лестнице. Лаборатория тоже находится на этом этаже, но под моей комнатой. Потом, потом, я неторопливым шагом прошла мимо вахты и двинулась по коридору, там надо не пропустить дверь, которая ведет во двор. Напрасно я так напрягалась, никто из сторожки не выглянул, и я благополучно вышла во двор, так никого не встретив. Поднялась по лестнице и здесь уже бегом ворвалась в свою комнату. Там было пусто, мои вещи не вернули. Я сорвала простыни с кроватей и зубами надорвала в нескольких местах, чтобы разорвать их на полоски, все получилось - минута и полоски были готовы, я свернула их в рулон, одной полоской закрепила рулон поперек и привязала свободными концами к себе на спину. Конечно, такая ноша затруднила бы возможность воспользоваться оружием, но другого варианта не было. Мне необходимо, чтобы руки были свободны. Я осторожно выглянула в коридор: тишина, даже странно, что никто не бегает, меня не ищут. Когда утром я пришла, почти весь персонал был занят поиском Дарьи. Суетливо носились по этажам и комнатам. Кто же мне сказал, что пропала Дарья? Вахтер, который дежурил и проверил мои документы, он проверил вчерашний пропуск и паспорт. Может быть, искали не ее? Тогда куда же она делась? Сбежала? Василий Петрович сказал, что нашли отдельные части ее тела, я опять содрогнулась, но шаг не убавляла, я уже спускалась по лестнице, которая следом за первым этажом должна была привести меня в подвал. Полутемные коридоры, гнетущая тишина, закрытые двери, приглушенные шаги, мои шаги. Других не было слышно. Когда я спустилась в подвал мне пришла в голову неожиданная мысль: все покинули здание, весь персонал, только психолог не знал об этом, потому что вернулся из города. И теперь в здании остались одни мы - я и психолог. Подопытных не спасти, их клетки не открыть, ключи выбросили, как и я от шкафа выбросила ключ в мусорную корзину. Почему я так сделала? Не знаю, что-то мне подсказало, чтобы никто больше не добрался до оружия, ключ от шкафа надо выбросить. Шкаф металлический. Открыть его без ключа можно только со взрывчаткой. А назначение тех приборов я так и не выяснила. Может быть, генераторы дополнительного тока. Когда света нет, то включают их? Ну, почему я не прочитала таблички до конца! Торопилась.

Я остановилась перед дверью, даже ее вид - окованная железом внушал прочность и тяжесть. Я подергала ее, не поддавалась. Да та ли это дверь! Если я попаду неизвестно куда, где моя ситуация станет еще хуже. Я остановилась и посмотрела на лампочку на потолке, она подозрительно мигала. Если погаснет, что я буду делать? У меня нет фонарика, спичек, мне придется искать дорогу обратно на ощупь. Зачем обратно, спросила я себя? Потому что дальше пути нет, или он еще опаснее, чем тот, которым я пришла. Почему я промчалась мимо кабинета психолога? Он вроде бы нормальнее всех, относился ко мне лучше...Лучше, чем кто? Я второй день здесь. Вчера познакомилась с Михаилом Сергеевичем и начальником отдела кадров. Сегодня с Василием Петровичем, и его двойниками. В клетке сидел какой-то мужчина, которого посадили туда в наказание за то, что он хотел сбежать. Он поговорил со мной, плакал, пожелал, чтобы я выбралась отсюда и вернулась с солдатами, которые возьмут здание на приступ и спасут его и других подопытных. Меня стали одолевать сомнения в его добрых пожеланиях. Но выхода нет. Лампочка сейчас погаснет, а я все еще здесь, и не открыла дверь. Я рассмотрела ее - потянула на себя, потом толкнула от себя. Кажется, поддалась. Значит, надо толкать, что я и стала делать, упираясь ногами в пол. Дверь заскрипела и открылась, за ней была густая темнота и затхлый запах сырости, я бы сказала болота. Я постаралась распахнуть ее пошире, чтобы свет проник за порог и пошла, осторожно нащупывая ногой пол впереди меня. Да, это был подземный ход, по бокам поднимались не стены, а камни, которые соединялись на потолке. Свет сзади погас, а я продолжала все так же осторожно идти вперед.

Не знаю, сколько времени я шла, но неожиданно уперлась не то в стену, не то в дверь, стала ощупывать поверхность, чтобы понять, что же это такое. Неужели тупик! Тогда придется идти назад, тоже в темноту. Я поняла, что это металлический прямоугольник, значит дверь, но ручки не было, значит открывать надо от себя. И опять я упиралась ногами, чтобы открыть эту дверь. Она заскрипела и открылась. Там был вестибюль. Вдали у двери в коридор стоял Михаил Сергеевич. Больше никого не было, даже сторожка была пустая. Михаил Сергеевич поманил меня за собой.

Седьмая глава

В 20 лет.

Михаил Сергеевич поманил меня за собой. Выхода у меня не было, я пошла за ним в его кабинет на первом этаже. Все так же было пустынно в здании, те рабочие в спецовке ушли раньше нас. Он толкнул дверь в кабинет (дверь не запиралась), мы вошли. Он прошел за свой письменный стол, а я решила не откладывать объяснение и рухнула на колени. Взмолилась:

- Миленький Михаил Сергеевич, выпустите меня отсюда. Вы же хотели, чтобы я на время испытательного срока ездила на работу из дома. Так что теперь изменилось? Я хочу ездить. Вы слышали, с моей бабушкой что-то случилось.

Он ошарашено смотрел на меня и на миг будто онемел, но потом криво улыбнулся и проговорил:

- Рита, ну, что вы вообразили? Ездить - не ездить. Пусть все останется так, как есть сейчас. Вам нравится питание? А комната?

- Дорогой Михаил Сергеевич, мне нравилось бы все, если бы меня не обокрали. Кроме этого, у вас Васильев Петровичей несколько. Это как-то ненормально. Вы можете объяснить, почему такое происходит?

Он потеребил блокнот, который лежал на столе в развернутом виде, и поднял на меня свои голубоватые глаза.

- Дело в том, что Васильев Петровичей в самом деле трое. Они родились близнецами, все с ними было хорошо. Росли дружными, вместе пошли после школы в военную академию, окончили и теперь служат. Теперь служат у нас - на нашем заводе.

- И всех зовут Василий Петрович? - съехидничала я.

- Ну, так начальство решило, чтобы они служили, как один целый человек. А вы что вообразили?

- Я так и подумала, - схитрила я. - Но у вас есть доноры, которые отдали почти всю кровь и остались умирать без медицинского персонал. Разве можно так обращаться с людьми, которые вам верили?

- Да какая ерунда, - махнул психолог небрежно рукой в сторону и отвел глаза. - Медицинский персонал, скажу вам правду, вдруг весь уволился. Заявили, что по личным обстоятельствам.

- А, может быть, они испугались за свою жизнь?

- Рита, не сочиняйте. Не знаете ничего, а говорите чушь. Если и дальше будете распространять невероятные слухи, то пожалеете. Кстати, что вы делали в медицинских кабинетах? Как вы туда попали?

- Я там делала уборку, - вдохновенно продолжала я врать. - Меня направил вниз Василий Петрович. Уж, не знаю, какой по счету.

Я нагло улыбнулась и поправила узел на спине. Я о нем совсем забыла, как и об оружии под халатом. Я так и думала, что в опасный момент не смогу воспользоваться преимуществом, которое дает мне оружие. Мало этого, и знание о подземном ходе.

- А что у вас на спине? - удивленно спросил психолог.

- Это ветошь для уборки, - сходу придумала я. - Набрала в кладовой про запас, чтобы потом не искать, чем убирать кабинеты.

- Какая вы предусмотрительная. А как вы узнали про потайную дверь? Как вам удалось туда попасть?

Его глаза уставились мне в лоб, будто хотели просверлить там дырку и узнать всю правду.

Я улыбнулась, хотя внутри все дрожало от ужаса, как выкрутиться? И важно, чтобы он поверил мне.