Страница 40 из 176
А там уже вовсю кто-то хозяйничал! Двое мужиков, видимо жителей какой-то близлежащей деревни, остановили свою телегу рядом с мостом, а сами собирали моё мокрое бельё. Сумки они уже давно прихватизировали, как и мечи с луком, которые один из них спешно тащил на телегу.
— Добрый вечер! — заявил я, незаметно подкравшись к ним сзади.
Мужики вздрогнули, тот, кто тащил оружие, уронил его прямо себе под ноги, а второй, что собирал моё белье, спешно выкинул собранное на берег и повернулся ко мне. Вот только кинул он слишком сильно, и я проводил взглядом одну портянку, неспешно уплывающую вдаль по воде.
— А вы догадываетесь, что брать чужое нехорошо? — спросил я у мужиков.
Они замялись и бочком-бочком стали уползать с к своей телеге.
— Вещи верните, — ласково попросил я.
Мужики закивали и кинулись к телеге, а я достал лук из чехла и натянул его, предусмотрительно ожидая от воришек какой-нибудь пакости. Так и случилось. Лишь только добежав до телеги, они вскочили на неё, а один взял в руки кнут и собирался хлестнуть лошадь, полагая, что бегать за ними в голом виде я не буду. Вот только моя стрела пробила ему руку ниже локтя, заставив выронить плетку.
— Вещи! — уже не так ласково потребовал я, накладывая на лук вторую стрелу.
Первый вор удивленно посмотрел на свою руку с торчащей в ней стрелой, а потом завопил, а второй с испугом быстро сбросил с телеги на землю два моих мешка и поднял поводья. Вторая стрела вонзилась ему в ногу, пришпилив к телеге.
— Все вещи! — крикнул я, доставая еще одну стрелу из колчана.
Оглашая окрестности стонами, мужики покидали с телеги мои сапоги с курткой, затем пояс с ножнами, а один вытащил из-за пазухи мой кошель с драгоценностями и деньгами.
— Всё, всё! Больше у нас ничего нет! — завопили воришки.
Я опустил лук и кивнул:
— Проваливайте! Но помните, в следующий раз вам может попасться не такой добрый человек, как я, который прибьет вас к демонам!
Тот, что со стрелой в руке, трясясь от страха, достал поводья одной рукой и хлестнул лошадь. Повозка тронулась, увозя незадачливых грабителей дальше по дороге, а я зашел в реку и начал вылавливать свои шмотки. Вроде ничего не уплыло, значит, пока все нормально. Потом я сходил к дороге и забрал свои сумки и остальное, размышляя по пути над маленькой проблемкой. Что-то сильно я поддался чувству наслаждения, да и расслабился изрядно, плескаясь в речке! Так и совсем форму потерять можно. Ведь, если бы мое настроение было не таким приподнятым, я бы просто, подойдя к грабителям, магией сделал бы пару отверстий в их дурных головах, а затем забрал бы и лошадь, и телегу, и все остальное. Вот только это глупое настроение испортило все дело. Сейчас я уже жалел, что отпустил мужиков, да еще и две стрелы на них потратил!
Злясь на себя, я дал мысленный зарок, больше не испытывать никакой жалости. Это очень невыгодно и может стать причиной моей смерти, задумай я ненароком пожалеть эльфов. Все, больше никаких чувств, только холодный расчет! А расслабиться можно в одиночестве, где-нибудь в лесной чаще, там, где никто никогда не потревожит. Вот там можно и повосторгаться природой, поглазеть на закат, понюхать цветочки и сделать еще много всякой другой бесполезной фигни, а пока...
Одежду пришлось сушить заново. Заодно и привал устрою, решил я. Достав последние остатки эльфийских запасов, я с удовольствием их прикончил, наплевав на то, что собирался растянуть их до Зингарда. Доедая последнюю лепешку, я подумал, что сегодня вечером нужно будет опять добывать себе пропитание. Ну, ничего, займусь охотой, тем более вчерашний осмотр показал, что тут водятся кролики, а значит, голодным точно не останусь. Бесцельно позагорав полчасика на бережке, наблюдая как по мосту проезжают повозки, я поднялся, натянул на себя слегка просохшие вещи и, запаковав поплотнее сумки, продолжил свой путь. Перейдя мост, я увидел еще одну развилку, одна табличка на которой указывала на Зингард, вторая, почти противоположная ей — на Гномьи горы, а третья, направленная в ту сторону, откуда пришел я, была гнилой и полуразвалившейся. "Эльфийский лес" — мысленно воспроизвел я надпись, которая была когда-то на ней, и потопал дальше.
Вскоре мне окончательно надоело это монотонное шагание, и я принял решение поймать какую-нибудь попутку, несмотря на возможность заработать себе кучу синяков на копчике. Однако первая же попытка оказалась крайне неудачной. Завидев издали большую карету, окрашенную в черные тона и запряженную двойкой весьма ухоженных лошадей, я остановился и подождал, пока она немного приблизится. Когда до нее оставалось шагов двадцать, я крикнул кучеру, восседавшему на козлах:
— Эй, до города не подбросите?!
Но в ответ возница лишь хмуро глянул и взмахнул кнутом, пытаясь меня достать. Чтобы избежать удара, мне пришлось упасть в дорожную пыль, а эта сволочь растянула губы в усмешке и обдала меня вдобавок пылью, проезжая мимо. Вот гад, подумал я, и вскочил на ноги, но повозка уже проехала, возница скрылся из глаз, так что я не стал доставать лук. Через две стенки кареты мне его не достать. А если и достать, то сильно не ранить. Ничего-ничего, гаденыш, я тебя запомнил! Встретимся на кривой дорожке, я тебе все ребра пересчитаю и заставлю честных пешеходов уважать! Отряхнув дорожную пыль, я подхватил сумки и пошел дальше.
Злость еще бурлила во мне, поэтому шагал я быстро, не обращая внимание на окружающее, но уже через десяток минут немного поостыл и начал прикидывать, сколько мне еще топать до Зингада. По всей видимости, еще не меньше двух суток. Тяжко вздохнув, я услышал впереди за поворотом дороги какие-то странные звуки, похожие на лязганье клинков. Любопытство заставило меня пробежать немного вперед, чтобы глянуть на то, что там происходит.
Выбежав из-за поворота, я увидел весьма интересную картину: та самая карета, которая обогнала меня десять минут назад стояла перед поваленным деревом, перекрывающим дорогу, а вокруг неё шло сражение. По меньшей мере, десяток людей нападали на двоих невысоких и крепко сложенных мужиков, стоящих рядом с каретой, которые из последних сил отражали их атаки. Трое тел уже валялись на земле, не подавая признаков жизни, видимо, это были нападавшие. Один из коротышек сделал длинный выпад и пронзил насквозь еще одного, но получил клинком по руке, выронив меч. На него тут же навалились сразу трое противников и буквально порезали на части. Однако, уже падая бесформенной грудой мяса, коротышка последним усилием бросил кинжал, вонзившийся в грудь одного из его убийц. Теперь расклад был совсем печальным — семеро на одного, отчего я только посочувствовал оставшемуся в живых.
Нападавшие мудро не стали атаковать все вместе, а выставили троих, которые с разных сторон заходили к противнику, пытаясь его достать. Второй коротышка попятился под усилившимся натиском, и тут один из нападавших, возможно, командир этих разбойников, вдруг огляделся и заметил меня, наблюдающего за схваткой. Коротким приказом он подозвал двух человек и ткнул пальцем в меня.
"Убрать свидетеля!" — понял я его жест и лихорадочно стал доставать со спины лук. Вот только пока я снимал сумки, непредусмотрительно накинутые на чехол с оружием, то потерял несколько секунд. А видя, что я делаю, двое быстро побежали ко мне, и я понял, что тетиву натянуть просто не успею. Поэтому я выронил лук, приказав себе в следующий раз чехол вешать поверх сумок, дождался их приближения, всем своим видом показывая, что от страха совсем и не думаю сопротивляться, а затем быстро прыгнул им навстречу, молниеносно вынимая мечи. Они успели заметить мое движение, но вот отреагировать... Два моих клинка синхронно полоснули их по горлу.
Отличное исполнение! Так сказал бы мастер. Именно он учил меня выхватывать клинки молниеносно, не теряя ни единой секунды. Ведь человек инстинктивно расслабляется, не видя оружия в руках противника, а чтобы собраться, ему всегда требуется время. Пусть немного, но для мастера-воина и одного мгновения будет достаточно. Сегодня молниеносное извлечение клинков у меня прошло просто превосходно, хотя это и были клинки мастера, на несколько сантиметров длиннее тех, к которым привык я. Но мое человеческое тело также было немного крупнее эльфийского, так что они подошли мне идеально.