Страница 31 из 33
Игорь Александрович на миг задержал своё внимание на последнем эпизоде среза.
– Вот оно! – задумчиво произнёс он. – Вот здесь мы его просмотрели. Ведь не так они просты, эти Кеша с Ганей.
– Не то слово, дражайший босс. Вы только посмотрите, что он, стервец, наделал.
Маргарита Терентьевна отсекла очередной временной период.
Дела у Кеши с Ганей шли пока самым великолепным образом. Хозяйка постепенно переходила от достаточно невинных богемных развлечений к действам дурного свойства. Ей всё больше удовольствия стали доставлять скандалы, которые периодически случались в её салоне. Ганя вошла во вкус и стала режиссировать подобные столкновения. Наблюдая за их разрешением, они с Кешей получали ни с чем не сравнимое удовольствие. Они казались себе настоящими кукловодами, для которых в домашнем театре разыгрываются интереснейшие спектакли: чёрные комедии, омерзительные драмы, вычурные фарсы.
– Скажите, профессор, как вы относитесь к ритуально-винтажному маньеризму в современной живописи?
Вопрос, заданный Ганей доктору искусствоведения Торбинскому из местного университета, носил вроде бы чисто академический характер. Так могло показаться человеку, который не был знаком с воззрениями на искусство уважаемого профессора. А вот Гане они были прекрасно известны.
– Чистейшее дерьмо, милочка, этот ваш маньеризм. Повторяюсь: более чистого дерьма, чем этот, с позволения сказать, маньернизм, свет белый не видывал с тех пор, как Илья Глазунов впервые выставил на всеобщее обозрение свою мазню. И маньеризм ваш дерьмо, и те, кто пишут в этой манере, – тем более дерьмо, в квадрате, в кубе, в восемнадцатой степени – очень большое дерьмо.
– Это ты кого, хрен облезлый, дерьмом называешь? Уж не меня ли?
Из-за плеча Торбинского выскочил, как чёртик из табакерки, знаменитый художник Рыбарь, который как раз и был одним из адептов этого самого спорного художественного направления.
– Да, батенька, именно вас. Вкупе с вашим так называемым творчеством, – надменно ответил супостату Торбинский.
И уже через минуту общество могло наслаждаться редкостным зрелищем. Два разгорячённых дармовым алкоголем, убелённых сединами ветерана академических споров вступили в бой без правил: вырванные клочья седой бороды Торбинского и не менее седых бакенбардов Рыбаря, расквашенные носы и сломанные мосты – веселье удалось.
Стоит ли говорить, что Ганя завела этот разговор не случайно. А Кеша очень кстати оказался в компании с Рыбарём как раз неподалёку от места, где употребивший пару соток коньячку Торбинский излагал свои взгляды интересующейся проблемами современного искусства хозяйке.
А потом Кешу уволили. Он перестал быть директором – и сразу всё стало очень плохо.
Глава 8
Что сыграло решающую роль – доносы сотрудников филиала или результаты очередной налоговой проверки, так и осталось для Кеши загадкой. Скорее и то, и другое. Хозяин головной компании был в шоке, когда на его стол лёг отчёт о деятельности руководимого Батуевым филиала: масштабные хищения, сомнительные договоры с контрагентами, явные контакты с однодневками, чудовищный беспорядок в бухгалтерской отчётности, серьёзные налоговые недоимки… Всего этого с лихвой хватало для того, чтобы закрыть Кешу на вполне увесистый срок в тюрьме. Но руководство «Бахуса» приняло решение: сора из избы не выносить. И, самое главное, не выставлять себя на посмешище. В течение трёх лет крупным филиалом с миллионными оборотами руководил откровенный махинатор, дерзкий и беспечный жулик. Кадровая политика компании находилась под угрозой ощутимой дискредитации. Решено было расстаться по-тихому. Кеша написал заявление по собственному желанию. Перед увольнением ему были вручены корпоративная грамота «Директор года» и прощальный подарок – ящик ординарного армянского коньяка. С чем и распрощались.
Но Кеша не стал унывать. По его заданию Ганя написала пару десятков резюме, которые были разосланы по различным адресам. Кеша внимательно просматривал сайты, на которых работодатели подыскивали руководителей для своих филиалов. Батуев руководствовался при выборе будущего места работы одним важным принципом: минимум ответственности при максимуме свободы. Новую должность он нашёл очень быстро. Впрочем, так же быстро с неё и слетел. В филиале фармацевтической компании Кеша орудовал так же, как в «Бахусе». Но ему не повезло: налоговая проверка состоялась всего через полгода после того, как Батуев занял хлебную должность. На этот раз обошлось без грамоты и прощального подарка. Затем в течение двух лет Кеша ещё трижды искушал судьбу, занимая руководящие должности в различных компаниях, но нигде дольше четырёх месяцев не задержался. Потом как отрезало. Видимо, Батуев попал в негласный чёрный список, и перспективные работодатели перестали обращать внимание на заманчивые резюме, которые Ганя писала с редкостной изобретательностью.
Через полгода после того, как Батуев был уволен со своей последней работы, деньги в семейной казне Ганн и Кеши иссякли. Две недели супруги питались консервами и домашними запасами. Потом Ганя предъявила мужу ультиматум: или он находит деньги, или развод. И Кеша нашёл выход. Он обложил поборами посетителей шалман-салона. Хотите отдохнуть весело на природе? За свой счёт. Плюс подкормите хозяев. Можете привозить друзей, знакомых. Но этих уже за деньги. Завсегдатаи Кешиной усадьбы быстро усвоили новые правила, однако устроили они далеко не всех. Солидная публика скоро перестала сюда ездить, поскольку у Батуева можно было встретить очень странных персонажей: не только богемных художников и поэтов, но и татуированных с ног до головы недавно откинувшихся сидельцев, кокаинистов с безумными глазами, средних лет барышень облегчённого поведения. Однажды проняло даже невозмутимую Ганю, хотя она привыкла снисходительно относиться к чудачествам своих гостей. Художник Рыбарь привёз на празднование своего дня рождения целую компанию развесёлых девиц, которые, на радость имениннику, исполнили разухабистый канкан, сверкая потными ляжками. Пытаясь отдышаться после исполнения этого зажигательного номера, одна из артисток села в уголке патио рядом с Ганей и завела с ней задушевную беседу. И через пару минут хозяйка салона узнала, что девочки – самые настоящие профессионалки. Только не в танцевальном искусстве, а в искусстве любви. Но любви не бескорыстной. Бессовестный Рыбарь, оказывается, по оптовой цене закупил на вечерок услуги команды проституток из знаменитого на весь город стрип-клуба «Мухоловка».
– Ты, Рыбарь, охренел окончательно! – Голос разъярённой Гани перекрыл звуки музыки, под которую лихо отплясывали гости именинника. – Притащить шлюх в приличный дом! Чтобы духу их здесь не было!
– Что ты, голубушка, – Рыбарь растянул в пьяной улыбке свои полные губы. – Всё нормально. Я политесу с детства обучен. В приличный дом – ни-ни! Только к тебе!
Ганя отвесила наглецу такую мощную оплеуху, что тот кубарем полетел под стол, сбивая, как кегли, ошарашенных таким оборотом дела гостей. Кеша конфликт ликвидировал довольно оперативно: шлюхи уехали на заказанном за счёт именинника такси, а Рыбаря тихонько увели на мансарду, где он благополучно заснул в старом кресле-кровати.
Наутро Ганя поставила Кеше новый ультиматум: никаких сомнительных гостей. Или развод. Муж ласково кивал разбушевавшейся супруге, соглашаясь со всеми её требованиями. Больше проститутки в доме Батуева не появлялись, по крайней мере откровенные профессионалки. Но репутация дома была основательно подпорчена.
А вот Кешу репутация салона совсем не беспокоила. Его волновали другие проблемы. Жена с некоторых пор категорически отказывалась исполнять супружеские обязанности. Говорят, что для некоторых женщин роль важнейшего вторичного полового признака мужчины исполняет толщина его кошелька. Ганя явно входила в их число. Как только Кеша перестал зарабатывать – он тут же утратил для неё всяческую сексуальную привлекательность. Она уже основательно позабыла, какие страдания её «деликатному размеру» доставлял гигантский половой орган предыдущего мужа, и начала злобно попрекать Кешу его микроскопическим сексуальным оснащением.