Страница 60 из 138
В Маофуге квартет нашел небольшую французскую колонию. Там — резиденция епископа Океании, которого, впрочем, не было дома, — он как раз совершал объезд островов. Там — здание католической миссии, дом, где живут монахи, школы для мальчиков и для девочек. Нужно ли говорить, что соотечественники сердечно встретили наших парижан? Настоятель миссии предложил всем четверым свое гостеприимство, поэтому им не понадобилось останавливаться в «Доме для приезжих». Что до прогулок, то друзья намерены посетить только два пункта — Нукуалофу, столицу короля Георга, и селение Муа, где все четыреста жителей — католики.
Когда Тасман открыл Тонгатабу, он дал ему название Амстердам, которое меньше всего оправдали бы здешние хижины из листьев пандануса и кокосового волокна. Правда, сейчас тут уже достаточно построек европейского типа, и все-таки туземное название куда больше подходит этому острову.
Порт Маофуга расположен на северном берегу. Если бы Стандарт-Айленд избрал себе стоянку в нескольких милях к западу, взглядам его обитателей открылась бы Нукуалофа, королевские сады и королевский дворец. Если бы, наоборот, коммодор Симкоо взял несколько восточное, он обнаружил бы бухту, которая довольно глубоко врезается в побережье и в самом конце которой находится селение Муа. Но сделать это было нельзя, так как плавучий остров рисковал сесть на мель среди сотен островков, пройти между которыми могут только суда незначительного тоннажа. Поэтому плавучему острову на все время стоянки приходится оставаться перед Маофугой.
Посещая порт, мало кто из миллиардцев выражает желание проникнуть в глубь этого очаровательного острова, вполне заслуживающего похвал, которые расточал ему Элизе Реклю. Правда, зной здесь необычайно силен, атмосфера насыщена грозовым электричеством, и часто проносятся ужасные ливни, которые могут сразу охладить пыл экскурсантов. Надо быть совершенно помешанным на туризме, чтобы разгуливать по этой стране. Тем не менее именно так и поступают Фрасколен, Ивернес и Пэншина, и только виолончелиста невозможно заставить покинуть удобную комнату в казино раньше вечера, когда с моря дует прохладный ветерок.
Даже сам господин директор не решается сопровождать трех безумцев.
— Я же просто растаю в дороге! — оправдывается он.
— Ну так мы принесем вас обратно в бутылке! — отвечает «Его высочество».
Хотя эта перспектива весьма заманчива, Калистус Мэнбар предпочитает оставаться в твердом состоянии.
К большому счастью для миллиардцев, солнце уже в течение трех недель передвигается к Северному полушарию, и Стандарт-Айленд сумеет держаться на должном расстоянии от этой пылающей печи, дабы сохранить у себя нормальную температуру.
На рассвете следующего дня трое друзей покидают Маофугу и направляются к столице острова. Погода, разумеется, жаркая; но жара эта вполне переносима под сенью кокосовых пальм, свечных деревьев и кока,[52] черные и красные ягоды которого похожи на гроздья сверкающих драгоценных камней.
Около полудня показывается столица во всем своем цветущем великолепии — выражение, которому в данное время года нельзя отказать в справедливости. Дворец короля словно выступает из гигантского букета. Бросается в глаза разительный контраст между хижинами туземцев, утопающими в цветах, и строениями, по виду весьма британскими, например, теми, что принадлежат протестантским миссионерам. Впрочем, методистские пасторы имеют здесь большое влияние, и тонганцы, перебив предварительно изрядное количество своих пастырей, в конце концов приняли их вероучение. Но следует заметить, что туземцы не совсем отказались от обычаев, связанных с их канакскими языческими верованиями. Для них верховный жрец выше короля. В их странных космогонических воззрениях важную роль играют добрые и злые духи. Христианству не так-то легко будет искоренить табу, которое по-прежнему в чести, и в случае его нарушения дело не обходится без искупительных церемоний, когда приносят иной раз даже человеческие жертвы.
Основываясь на сообщениях исследователей — особенно г-на Эйли Марена, путешествовавшего там в 1882 году, — следует отметить, что Нукуалофа — центр лишь наполовину цивилизованный.
Фрасколен, Ивернес и Пэншина решили не припадать к стопам короля Георга. Это выражение следует понимать отнюдь не метафизически, ибо обычай требует целования ног монарха. И наши парижане радуются своему решению, когда на площади Нукуалофы они замечают «туи» (так зовется его величество), одетого в какую-то белую рубашку и коротенькую юбку из местной ткани. Целование ног, без сомнения, осталось бы одним из самых неприятных воспоминаний об их путешествии…
— Как видно, — говорит Пэншина, — в этой стране мало рек и ручьев.
И действительно, Тонгатабу, Вавау и другие острова архипелага не имеют ни одного ручья, ни одной лагуны. Природа предоставляет туземцам только дождевую воду; ее собирают в водоемы, и подданные Георга I расходуют эту воду так же скупо, как и их властитель.
Трое туристов, до крайности утомленные, вернулись в тот же день в порт Маофуга и с величайшим удовольствием водворились на своей квартире в казино.
Недоверчивого Себастьена Цорна они уверяют, что прогулка была очень интересна. Но поэтические излияния Ивернеса не в состояния убедить виолончелиста сопровождать их завтра в селение Муа.
Путешествие это должно быть и довольно долгим и очень утомительным. Утомления легко было бы избежать, воспользовавшись электрической шлюпкой, которую Сайрес Бикерстаф охотно предоставил бы в распоряжение экскурсантов. Но исследовать внутренние области этой любопытной страны — тоже перспектива заманчивая, и потому туристы отправились пешком в бухту Муа, идя вдоль кораллового побережья, окаймленного цепью островков, на которых словно назначили себе свидание все кокосовые пальмы Океании.
Добраться до Муа удалось лишь во вторую половину дня. Значит, придется тут заночевать. Для французов нашлось самое подходящее место — дом католических миссионеров. Настоятель встречает соотечественников с трогательным радушием, напомнившим путникам прием у маристов Самоа. Они провели приятнейший вечер в интересной беседе, причем о Франции говорилось больше, чем о тонганской колонии. Монахи скучали по своей далекой родине. Правда, говорили они, тоска по родной земле смягчается успехами, которых они достигли на этих островах. Утешением для них служит то, что они пользуются уважением всех, кого им удалось обратить в католическую веру и вырвать из-под влияния англиканских пасторов. Методистов это настолько обеспокоило, что им пришлось основать миссионерский пункт в селении Муа, дабы обеспечить возможность успешной пропаганды уэслианства.
Настоятель не без гордости показывает гостям учреждения миссии — дом, безвозмездно построенный туземцами Муа, и красивую церковь, воздвигнутую архитекторами из тонганцев, которые работали не хуже своих французских собратьев.
Вечером — прогулка в окрестностях селения к древнему кладбищу Туи-Тонга, где надмогильные сооружения из сланца и коралла выполнены с восхитительным, хотя и примитивным искусством. Друзья посетили даже старинные насаждения — целую рощу из меа и баньянов, или гигантских смоковниц, с переплетающимися змеевидными корнями: в окружности такое разросшееся дерево бывает больше шестидесяти метров. Фрасколен произвел измерение, а затем, записав цифру в свою книжку, попросил настоятеля заверить ее. Попробуйте-ка после этого усомниться в существовании подобного растительного феномена!
Затем — хороший ужин и отлично проведенная ночь в лучших комнатах миссии. На другой день — превосходный завтрак, сердечное прощание с миссионерами и возвращение на Стандарт-Айленд как раз тогда, когда часы на башне ратуши бьют пять. На этот раз троим экскурсантам не пришлось прибегать к метафорическим преувеличениям, убеждая Себастьена Цорна, что эта прогулка навсегда останется в их памяти.
Наутро к Сайресу Бикерстафу явился капитан Сароль, и вот по какому поводу.
52
Кустарник, в листьях которого содержится кокаин.