Страница 137 из 315
Опасаясь большой каверзы со стороны англичан, штаб приказал десантникам больше не продвигаться и закрепиться на достигнутых рубежах. О достигнутых результатах было доложено в Ставку, откуда было получили предложение провести воздушную разведку Зеландии.
Данные авиаторов потрясли штаб адмирала Трибуца. Оказалось, что все английские войска находятся на западной стороне острова. Там полным ходом шла эвакуация и по всем признакам находилась в финальной стадии.
После недолгого совещания было принято единственно верное решение. Бригаде Белобородов было приказано двигаться на Копенгаген, а в указанный разведчиками квадрат было отправлено звено бомбардировщиков под прикрытием истребителей.
Неожиданные новости всегда приходят не одни. Едва адмирал Трибуц разобрался с одной, как незамедлительно пришла другая нежданная весть. В то время когда моряки занимались высадкой десанта на земли датского короля, генералу Осликовскому сдались все немецкие войска с соседнего острова Фюй.
Отставленный в сторону от активных боевых действий, генерал решил заняться моральным разложением противника и к всеобщему удивлению попал точно в «яблочко». Находясь в полном информационном вакууме, немецкие солдаты ничего не знали о подписанной Деницем капитуляции и агитационные листовки, упавшие к ним с неба стали для них откровением божьим.
Дисциплина в германской армии была уже не та, что была в начале войны. Капитуляция и отсутствие центральной власти сильно расшатали былые устои вермахта, позволив простым солдатам почти на равных говорить с офицерами.
— Зачем нам теперь воевать? За какую новую Германию, если даже новый рейхспрезидент подписал акт о капитуляции!? — спрашивали солдаты у офицеров, а те в свою очередь требовали ответа у генерала Бергмана. Благодаря заслуженному авторитету командира, тому удалось убедить подчиненных, что листовки это примитивная пропаганда противника, но эта версия продержалась недолго. Через несколько часов офицер связи капитан Хёрст, сообщил из Копенгагена о начале эвакуации английских войск.
У некоторых офицеров штаба эти вести вызвали недоверие, но генерал Бергман поверил им сразу. После того, как совсем недавно англичане уже предоставили немцам право самостоятельно решать свои проблемы, в правдивости слов капитана он не сомневался.
Бергман вновь собрал офицерское собрание, и всесторонне обсудив ситуацию, принял решение о капитуляции гарнизона остров Фюй.
Стремясь ухватить за хвост ускользающую добычу, Трибуц обрушил на врага всю мощь морской авиации Балтфлота. Дважды летчики наносили удары по скоплению войск в районе порта Хельсингера. Противнику был нанесен в живой силе, повреждено одно транспортное судно, но сорвать эвакуацию авиаторы не смогли. Восемь больших транспортных судов покинули гавань Хельсингера за три часа до прихода туда советских войск.
Раздосадованный адмирал в третий раз бросил на них авиацию, на этот раз, пополнив её ряды самолетами дальней авиацией маршала Голованова. «Тушки», «илы», «бостоны» и «митчеллы» все обрушились на покидающий Данию королевский флот. Эсминцы, сторожевики, морские охотники отчаянно пытались прикрыть огнем своих «эрликонов» доверху набитые транспорта. Началась отчаянная схватка не на жизнь, а насмерть.
Пытаясь прикрыть караван из Осло и Бергена, к месту боя устремились ещё не успевшие покинуть Норвегию самолеты, но они прилетели к самому окончанию боя. К этому моменту почти каждый из транспортов имел серьезные повреждения от бомб и снарядов. Один из них был уже потоплен, второй был обречен, поскольку имел сильный крен и на его борту полыхал пожар. Вместе с ними был уничтожен один охотник, два сторожевика и поврежден эсминец сопровождения.
Только заплатив такую цену, конвой сумел оторваться от преследователей, но это было ещё не все. Стремясь хоть как-то нанести урон врагу, Трибуц отправил на перехват конвоя подлодку Лапина. После завершения ремонта на верфях Гамбурга она вела патрулирование на просторах Северного моря. Адмирал не особенно верил в успех этого мероприятия, но госпожа Фортуна не обделила милость своего фаворита, ставшего к этому времени Героем Советского Союза.
Лапин настиг конвой, когда тот выходил из пролива Скагеррак. В этот момент британцев атаковали истребители, посланные маршалом авиации Головановым в погоню за конвоем. Раззадоренный событиями, он сам включился в операцию по выявлению и уничтожению кораблей противника. Первоначальной целью советских летчики было обнаружение конвоя и наведение торпедоносцев на ранее поврежденный транспорт. Однако несчастная «Бибигона» перевернулась и затонула во время прохождения пролива Каттегат.
Не обнаружив цель, летчики доложил в штаб и до прибытия торпедоносцев решили атаковать корабли прикрытия. Своими действиями, они очень помогли Лапину. Приготовившись к отражению удара с воздуха, англичане отвлеклись от наблюдения за морем, чем подводник не преминул воспользоваться.
Найдя разрыв в походном строе эскорта, Лапин без помех приблизился к транспортам и атаковал ближайшее к себе судно. Гордо рассекающий морские просторы красавец «Эльсинор» вздрогнул подобно живому существу, когда в него вонзились два страшных копья. Со страшным грохотом и шумом разворотили они стальные борта морского исполина, гордости датского флота.
Как бы, не был он силен и могуч, однако неудержимому напору моря, корабль не смог противостоять. Медленно, затем все быстрее и быстрее, стал он проседать в глубокую пучину, пока со всего размаха не лег бортом на волны и затонул.
После каждой атаки на транспорт, корабли прикрытия немедленно бросались в погоню, чтобы при помощи глубинных бомб поквитаться с обидчиком. Это непреложный закон любого конвоя. Сопровождавшие караван корабли попытались исполнить его, но господствующие в воздухе истребители, сильно затруднили им работу. Своими атаками, летчики не только позволили Лапину без помех совершить сложный маневр уклонения, но и повторно атаковать неприятельский конвой.
Любое поднятие перископа в подобных условиях боя смертельный риск, но Лапин пошел на него. Ведь каждый прорвавшийся в Англию транспорт только усиливал мощь врага и значит, затягивал наступление мира на неопределенный срок.
У капитана Лапина был шанс сократить число вражеских транспортников, но в этом случаи, бросившиеся в погоню морские охотники, прочно отрезали ему пути отхода. Необходимо было принимать решение, и командир сделал свой выбор.
— Кормовые торпедные аппараты приготовить к атаке! — пронесся по переговорной трубе приказ капитана и тут же получил ответ: — Есть кормовые аппараты к атаке!
— Кормовые торпедные товсь!
— Есть товсь!
Десятки глаз напряжено смотрели на командира готовившегося переступить черту, за которой стояли морские охотники с глубинными бомбами избежать встречи, с которыми не мог помочь даже сам господь Бог. Все всё прекрасно понимали, но были готовы идти до конца за своим командиром, слившегося в одно единое с перископом.
— Пли! Есть пли! — лодку мягко качнуло и вновь два могучих копья властно вспороли темно-синею поверхность моря.
Удар по вражескому транспорту был нанесен мастерски, но и атакованным кораблем управлял мастер своего дела. Умело управляя кораблем, он уклонился от одной из выпущенных торпед и удачно принял бортом вторую. Полученные от взрыва повреждения серьезно снизило скорость «Принцессы Шарлоты», но они не были смертельны для транспорта и она продолжила свое движение.
Произведшая экстренное погружение подлодка Лапина не имела возможность добить вражеский корабль. Вместо того, чтобы искать спасение в морских просторах и глубинах, капитан пошел на мелководье и лег на грунт.
В обычных условиях боя это был самоубийственный шаг, когда враг стремительно отступал под ударами нашей авиации и прибрежные воды перешли под наш контроль, это был единственно верным шагом.
Подоспевшие к месту боя торпедоносцы не только заставили отступить корабли конвоя, но и легко добили не только «Принцессу Шарлоту», но и ранее поврежденный ударами с воздуха эсминец.