Страница 223 из 256
— Антонелли, — сказал он вслух, — спасибо.
— Не за что, — ответил тот и, взяв ножницы и расческу, спросил: — Как будем стричь? Виски покороче, сзади подлиннее?
— С боков подлиннее, на затылке покороче, — ответил Уилли Берсингер, снова закрывая глаза.
Час спустя Уилли и Сэмюэл опять садились в свой драндулет, который кто-то — друзья так никогда и не узнали кто — помыл и отполировал, покуда они были в парикмахерской.
— Пагуба, — Сэмюэл протянул небольшой мешочек золотого песка, — с большой буквы «П».
— Оставь. — Уилли положил руки на руль и задумался. — Давай лучше на эти деньги махнем в Феникс, Тусон, Канзас-Сити. А почему нет? Здесь мы совершенно лишние. И не понадобимся до тех пор, пока эти маленькие ящички снова не начнут нести околесицу, петь и плясать. Дураку ясно, если мы останемся здесь, то непременно влипнем в неприятности.
Уилли хмурым взглядом посмотрел на дорогу, уходящую вдаль.
— Жемчужина Востока! Кажется, так он сказал? Ты можешь себе представить этот старый грязный город — Чикаго — покрашенным, блестящим и свежим, словно младенец в лучах восходящего солнца? Клянусь всем святым, мы прямо сейчас едем смотреть Чикаго!
Он завел мотор, посмотрел на город.
— Человек выживает, — пробормотал Уилли. — Человек может вынести все. Как жаль, что мы пропустили момент больших перемен. Наверно, это было жестокое время, час испытаний и проверки на прочность. Сэмюэл, я что-то запамятовал, может, ты помнишь? Мы с тобой когда-нибудь смотрели телевизор?
— Я однажды смотрел, как женщина боролась с медведем.
— И кто же победил?
— Хоть убей, не помню. Она…
Но тут джип тронулся, унося с собой Уилли Берсингера и Сэмюэла Фиттса, щегольски постриженных, идеально выбритых и благоухающих одеколоном. На их отполированных ногтях играло солнце. Они проплыли под густыми ярко-зелеными кронами только что политых деревьев, по обсаженным цветами улочкам, мимо желтых, розовых, лиловых, белых домиков и выехали на шоссе, где не было ни единой пылинки.
— Жемчужина Востока, принимай гостей!
Из какого-то двора выскочила собака, надушенная, с завитой на бигуди шерстью, попыталась укусить машину за колесо и залаяла. Она лаяла, пока старатели не скрылись из виду.
1957
Almost the End of the World
© Перевод С.Анисимова
Страшная авария в понедельник на той неделе
Человек ввалился в заведение Хибера Финна и застыл в открытых дверях, осовело глядя перед собой. Весь в крови, он с трудом держался на ногах и стонал так, что у собравшихся по спине побежали мурашки.
Некоторое время слышалось только, как лопаются пузырьки пены в кружках. Все лица были обращены к незнакомцу — чьи-то бледные, чьи-то румяные, чьи-то в паутине вздувшихся красных прожилок. На каждом лице дрогнуло веко.
Мужчина стоял, шатаясь — глаза широко раскрыты, губы дрожат.
Присутствующие сжали кулаки. «Ну! — молча кричали они. — Давай же! Говори!»
Незнакомец сильно подался вперед.
— Авария! — прошептал он. — Авария на дороге!
Тут колени его подогнулись, и он рухнул на пол.
— Авария!
Человек десять кинулось к бесчувственному телу.
— Келли! — Голос Фибера Финна перекрыл все остальные. — Давай к дороге. И поосторожнее там с ранеными. Полегонечку. Джо, беги за доктором.
— Погоди! — раздался негромкий голос. Из-за отдельной стойки в темном закутке бара, где удобнее всего предаваться философским раздумьям, темноволосый мужчина щурился на толпу.
— Доктор! — воскликнул Хибер Финн. — Это вы!
Доктор и с ним еще несколько человек поспешно скрылись в темноте.
— Авария… — Угол рта у лежащего на полу задергался.
— Осторожней, ребята.
Хибер Финн и двое других уложили пострадавшего на стойку бара. Он лежал на наборном филенчатом дереве красивый, как покойник, и в толстом зеркальном стекле двоилось отражение беды.
На ступенях толпа замерла в смятении: казалось, океан в сумерках затопил Ирландию, и теперь они окружены со всех сторон. Огромные волны тумана скрыли луну и звезды. Моргая и чертыхаясь, люди один за другим ныряли с крыльца и пропадали в глубине.
За их спиной, в ярко освещенном дверном проеме остался стоять молодой мужчина. На ирландца он был не похож — скорее, вы могли бы принять его за американца. И не ошиблись бы. А зная это, вы бы сразу догадались, почему он ни во что не вмешивается: боится нарушить незнакомый ему сельский ритуал. С первого дня в Ирландии он не мог отделаться от чувства, что живет на сцене, где ему, не знающему роли, остается только таращиться на действующих лиц.
— Странно, — неуверенно возразил он, — я не слышал шума машин.
— Разумеется, — чуть ли не с гордостью отвечал старик, который из-за артрита не мог продвинуться дальше первой ступеньки и топтался на ней, что-то крича в белые глубины, поглотившие его приятелей. — Поищите на перекрестке, ребята! Там чаще всего сталкиваются.
— Перекресток! — Со всех сторон застучали шаги.
Старик презрительно фыркнул:
— У нас не услышишь грохота, скрежета и лязга. Но если охота посмотреть — сходите туда. Только не бегите. Такая темень, черт ногу сломит. Еще, чего доброго, налетите сослепу на Келли — вечно он несется как очумелый. Или прямехонько на Фини наткнетесь — этот так надерется, что дороги не разбирает, куда уж там пешеходов. Фонарь есть? Он вам не поможет, но все равно возьмите. Ступайте же, слышите?
Американец с трудом отыскал в тумане автомобиль, достал фонарик и погрузился в ночь. Он шел на стук башмаков и голоса. За сотню ярдов, в вечности, переговаривались сиплым шепотом:
— Полегче!
— Тьфу, пропасть…
— Осторожно, не тряси его!
Американца отбросило в сторону напором людей, которые внезапно вынырнули из тумана, неся над головами бесчувственное тело. Он успел различить бледное, залитое кровью лицо, потом кто-то наклонил его фонарик вниз.
Ведомая инстинктом, процессия устремилась на желтый свет кабака, в привычную неколебимую гавань.
Дальше маячили тени и слышался необъяснимый стрекот.
— Кто там? — крикнул американец.
— Машины несем, — просипел кто-то. — Авария, как-никак.
Фонарик высветил идущих. Американец вздрогнул. В следующую секунду кончилась батарейка. Однако, он успел различить пару рослых деревенских парней, без усилия несущих под мышкой два древних черных велосипеда.
— Как?.. — промолвил американец.
Но парни уже прошли мимо, унося с собой машины без передних и задних фар. Туман поглотил их. Американец остался стоять один на пустой дороге, держа бесполезный фонарь.
К тому времени, как он открыл дверь заведения, пострадавшие уже лежали на стойке бара.
— Тела на стойке, — сообщил старик, оборачиваясь к американцу. — Первый — Пэт Нолан. Временно не работающий. Другой — мистер Пиви из Мэйнута, торговля сигаретами и леденцами. — Он повысил голос. — Мертвы, доктор?
— Нельзя ли чуть-чуть помолчать? — Доктор напоминал скульптора, которому никак не удается завершить композицию из двух полномасштабных мраморных фигур. — Положите одного пострадавшего на пол.
— На пол — верная смерть, — сказал Хибер Финн. — Простудится, как пить дать. Лучше пусть лежит здесь, где мы надышали.
— Но, — тихо и смущенно спросил американец, — я в жизни не слыхал о таких авариях. Вы уверены, что там не было автомобилей? Только эти двое на велосипедах?
— Только?! — проорал старик. — Да на велосипеде, если приналечь, развиваешь скорость до шестидесяти километров в час, а под горку, да на длинном спуске, все девяносто, если не девяносто пять! Вот они и неслись, без задних и передних фар…
— Разве это не запрещено законом?
— К чертям законы! Пусть правительство не лезет в нашу жизнь! Нам говорят — всегда езди по другой стороне дороги, против движения, так безопаснее. Вот и глядите, что выходит из этих постановлений. Люди гибнут! Как? Не понятно, что ли? Один помнил про правило, другой — нет. Лучше б уж там, наверху, молчали! А теперь эти двое лежат рядком и вот-вот отправятся на тот свет.