Страница 51 из 103
Больше всего от "ночного" характера Исии страдали руководящие работники отряда. Глубокой ночью стоило только какой-нибудь новой мысли о подготовке бактериологической войны мелькнуть в голове начальника, как он вызывал адъютанта и приказывал: "Собрать руководство... Проведем срочное совещание". И адъютант вынужден был звонить по телефону и бегать по всей "деревне Того", стучась в двери квартир.
Служащие отряда за день уставали и ночного "гонца" встречали с недовольным видом. А адъютант оправдывался тем, что у него самого никогда не было возможности отдохнуть. "Папаша у нас болен генеральской болезнью",говорили об Исии, который действительно, как видно из его биографии, был представителем элиты.
Родился Исии 25 июня 1892 года в деревне Тиёда-Осато (ныне город Сибаяма) префектуры Тиба. Учился сначала в местной частной школе Йкэда, где удивлял преподавателей своими способностями: он мог за одну ночь выучить весь учебник чуть ли не наизусть. Затем поступил в общеобразовательную школу в Тиба. Исии был четвертым сыном в помещичьей семье, у которой вся округа брала в аренду землю. Окончив школу в Тиба, а затем среднюю школу в городе Канадзаве префектуры Исикава, Исии поступил на медицинский факультет императорского университета в Киото, по окончании которого пошел на военную службу в качестве стажера - кандидата на командную должность. Из армии он и был направлен в целевую аспирантуру Киотского императорского университета. Почему Исии избрал карьеру кадрового военного - остается неясным.
В молодости увлекавшийся идеями буддийской секты Нити-рэн и разделявший идею о "гармонии небесных и земных законов", изложенных в Сутре Лотоса (одна из основных священных книг Махаяны /Большого пути спасения/ северной ветви буддизма, распространенной в странах Дальнего Востока, на Тибете, в Непале и т. д.), Сиро Исии - странное сочетание - интересовался возможностью использования ядовитых газов в ходе боевых действий, и в частности применением отравляющих веществ в Европе во время первой мировой войны. Один из его сокурсников свидетельствует, что Исии преклонялся перед германским "железным канцлером" Бисмарком - кумиром шовинистов.
Видя незаурядные способности Исии к наукам и возлагая на него большие надежды, ректор Киотского университета отдал ему в жены свою любимую дочь.
После окончания аспирантуры Исии начал быстро продвигаться по службе. В 1921 году он становится военврачом второго класса (соответствует званию поручика), в 1924 году - военврачом первого класса (соответствует званию капитана). В 1927 году, защитив диссертацию на тему о профилактике эпидемических заболеваний, Исии получает ученую степень доктора медицины, а в 1931 году в возрасте 39 лет - звание старшего военврача третьего класса (соответствует званию майора). Затем он становится преподавателем Военно-медицинской академии и одновременно руководящим работником в Главном арсенале японской армии. Совмещение этих двух должностей - важный период в военной биографии Сиро Исии. Видимо, тогда и зародились в его голове дьявольские идеи об использовании бактерий в качестве оружия.
В японской армии высшее звание, которое может получить военный врач,генерал-лейтенант. По этому поводу Исии всегда выражал недовольство. Многие были свидетелями того, как он, подвыпив, поносил армейские порядки. "Я талант, а офицеры генерального штаба - безмозглые дураки" - такие высказывания слышали от него даже корреспонденты газет.
В кабинете Исии в "отряде 731" рядом с редким для того времени бинокулярным микроскопом стоял бюст Тэцудзана Нагаты, начальника управления службы войск военного министерства. В кругу людей, работавших вместе с Исии, бытовало мнение, что преклонение Исии перед Нагатой было связано с тем, что "Нагата лучше других понимал преимущества бактериологического оружия" и был "наиболее влиятельным человеком в армии, поддерживавшим идеи Исии".
Но в действительности за преклонением Исии перед Нагатой крылось совсем другое.
Кутила, известный всей улице Кагурадзака
Весна 1932 года. На улице Кагурадзака в районе Усигомэ в Токио, где много ресторанчиков и других увеселительных заведений, каждый вечер стал появляться мужчина, развлекавшийся "с размахом". До войны на одной только улице Кагурадзака было более десятка домов свиданий, где проходила молодость, а порой и вся жизнь проданных сюда деревенских девушек.
"Последнее время в кабачках Кагурадзака каждый вечер видят молодого кутилу, который сорит деньгами",- сообщил в местную полицию владелец одного из заведений. В полицейском участке Кагурадзака, установив слежку, вскоре убедились, что "гость" действительно подозрителен. Прежде всего бросалась в глаза его внешность: "высокого роста, хорошо развитый физически и, видимо, владеющий военными искусствами (традиционные японские военные искусства стрельба из лука, фехтование на мечах, верховая езда и т. д.), с пристальным, тяжелым взглядом исподлобья (с точки зрения японской физиогномики признак дурного человека). Одет в модный гражданский костюм, волосы пострижены ежиком. Под вечер он подъезжает на автомашине и широким энергичным шагом идет вверх по склону улицы Кагурадзака".
"Что у вас, молодых красивых девиц нет, что ли? Ваши гейши старухи!.."- говорил он владелице заведения громким властным голосом, что выдавало в нем кадрового военного.
Полиция Кагурадзака передала секретное донесение о "госте" в жандармское отделение Усигомэ: в те времена полиция не могла заниматься расследованием дел кадровых военных.
Взяв дело в свои руки, жандармерия продолжила слежку, не переставая удивляться, с каким размахом кутит "гость". Как только он узнавал, что в заведение поступила 15-16-летняя девушка, он немедленно требовал от содержательницы прислать ее. При этом он выкладывал сто иен, как будто это была мелочь, а между тем сто иен в то время соответствовали трехмесячному жалованью молодого служащего.
Иногда "гость", наняв машину, брал с собой нескольких гейш, увозил их подальше на побережье и там в одной из гостиниц делил ложе одновременно со всеми, называя это "экспериментом". Расходы, которые ему приходилось при этом оплачивать, намного превышали жалованье кадрового военного, да и сами развлечения выходили за рамки обычных.