Запятая Судьбы

Нам повесил трубку, встал, размялся, подошёл к бесформенной куче на полу в углу комнаты и задумчиво уставился на неё.

Четыре года назад тот, кто лежал под одеялами на ковре, взял себе имя Вит. И всего спустя месяц после этого он смог сполна расплатиться с командой за их помощь, создав способ перехода между Гранями во плоти, минуя Рубеж — то самое пространство, из которого выполз их первый соперник. Тогда они считали, что и последний.

— К-командир, — процедил Нам и улыбнулся. Несмотря на все проблемы и трения, он действительно любил своего названого младшего брата. Хоть и не отказывал себе в удовольствии время от времени поиздеваться над ним. Вот и сейчас он не стал миндальничать, а попросту потыкал в одеяла ногой:

— Подъём, чудовище.

— На-ам, мать твою так… ещё пять минут.

— Поднимайся, или водой оболью, — уверенный женский голос возымел действие на спящего.

Вит выполз из-под одеяла и взглянул заспанными, слегка заплывшими от вчерашних возлияний глазами на дверной проём. Оттуда на него с лёгкой улыбкой смотрела симпатичная брюнетка. Её нельзя было назвать сногсшибательно красивой, но белоснежная кожа, тёмные глаза, густые ресницы, шикарные шелковистые волосы, а главное — пронизывающий, проникающий в самую душу взгляд делали её неотразимой. По крайней мере, двое молодых людей в этой комнате считали именно так.

— Доброе утро, любовь моя, — улыбнулся Вит.

Нам поморщился.

— Между прочим, я устал тебе напоминать, что она — моя невеста.

Та только плечами пожала:

— Витти, я тебе всё уже сказала по этому поводу. Брысь умываться, похмельный ты наш.

— У меня сейчас башка треснет пополам и наискосок, — простонал командир, сжимая ладонями многострадальное хранилище своего мозга. — Чего так рано-то?

— Звонил Лис, — Нам начал неторопливо одеваться, — у него что-то стряслось. Просит сбора. Договорились встретиться у него в три часа. Пока мы позавтракаем и соберёмся, времени останется в обрез.

Брюнетка подошла к страдальцу:

— Тебя полечить, малыш?

— Было бы неплохо. — Вит поднялся, сделал несколько неверных шагов и рухнул на кровать Нама. Втянул носом запах. — Блин, я когда-нибудь подохну после ночёвки у вас.

— Не подохнешь, гарантирую. — Девушка присела рядом с похмельным основателем Братства и осторожно положила ладони ему на виски. Помассировала. — Перевернись. — Тонкие изящные пальцы переместились на глазные яблоки, чуть надавили. Юноша блаженно замычал. Потом повернул голову набок, ловя губами ладонь.

— Спасибо.

— Вит! — Блондин ещё не рычал, но был к этому близок. Девушка фыркнула, поднялась и вышла. Вит проводил её взглядом, потом повернулся к брату.

— Нам, ты же знаешь, это сильнее меня.

— Борись, малой. Мы разъяснили с тобой этот вопрос раз и навсегда.

— Но…

— Полегчало?

— Да.

— В ванну.

Вит сполз с кровати и побрёл из комнаты. В спину ему прилетело полотенце:

— Брат, заканчивай пить.

— А что мне остаётся делать? Либо боль, либо алкоголь. Больше ничего не глушит. Бритву вы отобрали. А печень — моя неотчуждаемая собственность, как хочу, так и издеваюсь.

— Придурок.

— Ес-сть такое дело.

Вит вышел из комнаты, а старший из братьев присел на кровать.

— Когда же появилась эта трещина? — прошептал он себе. — Когда мы начали отдаляться друг от друга?

Братьями и сёстрами они начали называть себя ещё тогда, после «полигона»: смешавшаяся на сером снегу и запястьях кровь навсегда связала пятерых молодых энергетиков и существо с иной Грани. А когда Вит представил свой способ перехода и объяснил, как встречаться во снах, родилось название для команды: Сумеречное Братство.

«Отвратительный пафос, — сказал тогда Нам. — Но если всех устраивает…»

Всех устраивало. Раз за разом они засыпали в своих кроватях, и перед ними раскрывался огромный многогранный кристалл Большого Мира, чудесный, загадочный, сулящий приключения и знания. А когда было нужно явиться в него со всей возможной силой или вынести что-то материальное из этого пространства грёз и надежд, в изголовьях загорались свечи.

Изобретение Вита, столь же простое, сколь и гениальное: одна зачарованная свеча, настроенная на тело, вторая — её копия в мире сна. Именно эта, вторая, загораясь, притягивала к себе материальную оболочку. Первая служила стабилизатором перехода и маяком для возвращения.

Сова множество раз объясняла, что подобная система слишком проста, чтоб работать, и слишком опасна, чтоб ей пользоваться.