Запятая Судьбы

— Одиночка.

Влас замолк, призадумавшись. На лице Светлова нельзя было прочитать ни единой эмоции.

— У нас нет окончательного подтверждения того, что Ярослав среагирует на своего пасынка.

— Зато есть у наших новых друзей, — усмехнулся Бэрринг. — Господин Лиховой. Прошу вас сказать своё слово — как шамана Стаи.

Лиховой тяжело повёл плечами. Ему не нравился взгляд Вожака, и ещё больше не нравилось каменное выражение лица Александра, но солгать пред лицом Хозяйки Ночи оборотень не мог:

— Пасынок, иначе полущенок, сиречь укушенный, будет наилучшей приманкой для такого, как Седой. Если Волхва права, то обряд стал для Ярослава проклятием вместе с защитой. Посему потомства обрести он не сможет. Защищать полущенка он тоже не выйдет. Но ежели тот бросит зов Вожака на земле Седого — он придёт.

— О чём я и говорил, — Бэрринг откинулся на спинку кресла. — Мы будем жертвовать своими жизнями на этой охоте — сие не подлежит сомнению. Готово ли Агентство рискнуть жизнью своего члена ради Союза?

— Готово, — раздался голос из темноты средь колонн. Светлов резко обернулся. Лёгкой походкой к столу Совета вышел Витольд.

— Господин Витольд, вы не были приглашены на этот Совет… — начал Александр, но одиночка оборвал его:

— Я пришёл по приглашению господина Бэрринга.

— Это правда, Лорд?

— Это правда, — с достоинством кинул вампир. — Зная, что данный вопрос будет освещён на Совете, я счёл необходимым пригласить своего соратника по охоте, который имеет непосредственное отношение к предмету обсуждения. К слову, по его же просьбе. Вы против, господин Светлов?

Александр пожал плечами:

— Вовсе нет. Просто это явилось для меня неожиданностью. Витольд, прошу вас занять свободное место.

— В этом нет нужды, господин Светлов. Сколь я мог слышать, всё уже решено. Союз заключён, и охоте быть. Остальное — рабочие детали, утверждаемые в процессе. Я хотел бы лишь одного…

Витольд прошёл по кругу, минуя настороженно подобравшегося Лиховоя и Яра, глядящего на одиночку со странной смесью восхищения, гордости и сочувствия. Дошёл до кресла, в котором сидела женщина в короне, и преклонил колени.

— Я не прошу у тебя благословения, Тень Теней. Я прошу у тебя смелости выйти на этот поединок.

Та медленно повернула голову в его сторону. Чёткими, чеканными, звонкими льдинками канули в тишину тяжёлые слова.

— Благословение Моё да пребудет с тобой, сын Мой, как в свете жизни этой, так и во тьме одесную Меня. — Женщина в пурпуре величественно кивнула равному среди младших, а затем коротко выдохнула — и голос её прозвучал неожиданно тихо: — А смелости тебе и самому не занимать.

После чего коронованная фигура тихо развеялась серым туманом.

Александр Евгениевич встал, поклонился собранию и негромко произнёс:

— Решения приняты. Совет окончен, дамы и господа.

Никто не решился с ним спорить.