Лабиринт (сборник)

Он безропотно согласился. Хотя всё их имущество на день договора было заработано им, собрано благодаря редкому качеству – экономии на всём, чём можно и нельзя. Он не посещал рестораны, не ходил на выставки и концерты, ни разу не был за границей, не покупал модные вещи в фирменных магазинах. Он привык быть аскетом, и это стало нормой его уклада.

А тут ещё кризис подоспел. Все, у кого были деньги, стали искать, куда их вложить. И Наташа провела ещё одну блестящую игру на чужом поле. Она убедила своего новоиспечённого супруга, что не время покупать дом в Израиле, надо спасать сбережения. Все его деньги нужно срочно вложить в недвижимость, и выгоднее всего это сделать заграницей. Самый перспективный район для инвестиций – это Россия, её родной Урал. А так как она обладательница российского гражданства, то она на себя оформит покупку недвижимости в своём родном городе, которого даже нет на карте. Через 20 лет эта недвижимость взлетит ввысь и сделает их миллионерами.

Представьте, ей удалось провернуть этот, по сути смешной, трюк. Капитализация их брака была проведена легко и быстро. Купленная недвижимость в глубинке России в виде огромного добротного дома и двух квартир в престижном районе, двух земельных участков была оформлена на Наташу. Да ещё квартира Павла Леонидовича. Вот такой расклад.

Сценарий дальнейших событий я не буду расписывать. Вам всё и так понятно. Её интернетный супруг остался без денег с призрачными надеждами на туманное будущее в этом непрочном «шахматном» союзе.

Наверное, мой рассказ вас не удивил, бывает и похлеще. Не ново. Видели, слышали… Но каждый раз, когда вас пронизывает волна жалости и сочувствия к хрупкой бедной девочке, внимательно присмотритесь. А может, в её яркой сумочке до сих пор припрятаны секретные шахматные фигуры, играющие против вас?

Дочь мента

Когда через много лет я вспоминаю, как мы здесь начинали, то сразу перед глазами – картинка, не потускневшая от времени: жара, хамсин, ульпан… И, конечно, она – Лина.

Когда первый раз мы с мужем пришли в ульпан, была перемена. Все приехавшие вчера израильтяне высыпали на лужайку старинного иерусалимского дворика. Делились впечатлениями о новой стране, знакомились, возбуждённо вспоминали отъездные хлопоты, пили дешёвый кофе «Башковиц» из пластиковых стаканчиков. Но над всем этим беспечным шумным «трёпом» витало непонятное облако тревожного ожидания, напряжённости, концентрации нервов и чувств.

А в стороне от толпы, на ступеньках витой металлической лестницы, ведущей на 2-й этаж, стояла девушка в дорогих фирменных очках и высокомерно щурилась сквозь туманные, дымчатые стёкла. На запястье небрежно болтается Cartier, в длинных пальцах с кроваво-красным маникюром – тонкая сигарета, стрижка каре и волосы цвета блонд. Всё ужасно контрастно и стильно. В солнечных лучах летнего дня она казалась абсолютно нездешней и случайной, попавшей непонятно зачем на эти олимовские посиделки.

Это и была Лина, моя первая знакомая в незнакомой стране. Не такая, как все, и, наверное, этим вызывавшая жгучий интерес и зависть многих окружавших её людей, приехавших на волне эмиграции из разрушенной нищей империи на этот обожжённый огнём островок земли, где предстояло начать всё с белого листа.

От неё всегда шла мощная волна спокойной уверенности в себе, яркого праздника, вкуса жизни. Ей всегда было хорошо, всегда всё понятно и правильно. Она была будто заворожена на удачу и верила в это по-детски легкомысленно, не воспринимая сложную реальность новой страны, не замечая терактов и безработицы. Неустроенность и убогость олимовского быта – не для неё! Она воспринимала эмиграцию, как затянувшееся экзотическое приключение, сюжет нового триллера, где ей отведена главная роль. Странно, не правда ли?

Когда через полгода я нашла работу в газете и готовила свой первый очерк о русских женщинах в Израиле, то первое интервью я взяла у Лины. Очерк назывался «Глазами женщин». Это был коллаж первых впечатлений наших женщин, их планы, надежды, заботы, ожидания. Линку я сняла крупным планом у компьютера. Она до сих пор смотрит на меня с той фотографии честным взглядом девочки из моего советского детства. Линка была очень фотогеничной и украсила мой репортаж. Она рассказала, что мечтает окончить компьютерный колледж, построить карьеру в области информатики, видит себя преуспевающей бизнес-леди в сфере новых технологий. Говорила взвешенно и увлечённо. Я ей верила, ей верили мои читатели, у нас всё ещё было впереди, мы были ещё такие молодые…

Девочка с московской окраины. Папа милиционер, мама – кастелянша в захудалой гостинице. Дома – крики, ругань, теснота… Вечно пьяный отец, злая, уставшая мать. Как же хотелось убежать от них, чтобы не видеть, не вспоминать, забыть. Перестроечный фильм «Маленькая Вера» – про неё тоже. Но столица – город возможностей.

Вскоре после выпускного вечера вертлявая, кокетливая Линка, проникнув однажды с подружкой на закрытую элитарную вечеринку, познакомилась с будущим дипломатом. Перед распределением он срочно искал жену, готовую уехать с ним. Не в Америку, Европу, а в Лаос. Но для Линки магическое слово «заграница» было таким манким, таким желанным, что она, не раздумывая, ответила ему сразу «Да, да, да!» и уже через месяц отплясывала на своей свадьбе, зажигая всех своим неуёмным весельем.

Свою родню на свадьбу она не пригласила: стеснялась пьющего отца, безвкусную забитую мать, дебошира брата. Именно в этот день были разорваны навсегда все родственные связи с родительским домом, они ей были не нужны. Увы, так бывает.

В Лаосе Лина прожила с супругом семь счастливых лет, но, возвратившись в Москву, муж подал на развод, ничего не объясняя. Наверное, грубоватая, шумная Линка не слишком органично вписывалась в рафинированное светское общество. Что сошло для Лаоса, не подходило для столицы. Она не принимала условностей, в конфликтной ситуации ругалась матом, как это было принято в их слободке, а печаль и тоску запивала любимым шотландским виски. Наверное, этой «плохой» девочке сложно было играть утончённую роль жены дипломата.

Ей с маленьким сыном дипломат оставил квартиру в центре Москвы и разбросанные сувениры и фотографии в память о солнечном экзотическом Лаосе. А российская жизнь была непонятной и трудной. Она привыкла тратить, сорить деньгами, не задумываясь о завтрашнем дне. Изысканные украшения, модная одежда, девичники с подружками в самых дорогих ресторанах, деликатесные магазины, теннис, бассейн, няня для сына, уроки музыки и английского и ещё, ещё, ещё… Пришлось обменять квартиру на меньшую в Тёплом Стане с доплатой, искать работу, а её не было. Почва плавно уходила из-под ног. Но когда тебе 27, когда ты красива и мир у твоих ног, тупиковых ситуаций не бывает!

Однажды на горизонте появился Он, и жизнь опять засверкала фейрверком. Лил проливной дождь, куда-то подевались все такси. Она остановила первую попавшуюся машину, и эта встреча стала почти роковой в её жизни. Как мог московский мальчик из очень хорошей семьи запасть на «хулиганку» Линку? В это трудно поверить, но это случилось.

Его звали Сергей. Он жил в знаменитом «Доме на набережной», учился в элитарной школе. Родители – известные учёные, в честь заслуженного дедушки академика названа одна из улиц Москвы. А ещё он был почти гений. У него было сумасшедшее изобретение, которое должно было перевернуть мир технической мысли. Молодой доктор наук. Водит самолёт и выигрывает авторалли. Красивый, харизматичный, свободный. Линка была сражена наповал. Это был роман по любви. Как наваждение, как гипноз. Со дня их первой встречи они не расставались.

Наверное, звёзды на небосводе судьбы так сложились: после развода с женой актрисой Сергея тянуло к тёплому семейному очагу. А Линка пекла такие вкусные пироги с грибами, так умело сервировала стол, с таким вкусом была оформлена её квартира! И сама она была такой непосредственной, милой. В её грубоватой простоте он рассмотрел некий шарм, в отсутствии воспитания увидел наивность. Всё в ней было необычно для него, привыкшего к условностям и кодам в каждой произнесённой фразе и в каждом случайном жесте. В тот год они были безмерно счастливы.