Страница 55 из 74
Викарий проявил определенные способности. Очень странно, что у миссис Клэпп они оказались даже больше, хотя она и очень быстро уставала. Крокер упорно отказывался проделать нечто подобное. Его неприятие американца усилилось, вместо того, чтобы пойти на убыль, Ник был уверен в этом. Сильнее эти способности проявились у женщин... Линда, Джин (хотя она выказывала то же нежелание, что и Крокер), леди Диана - все могли производить определенный эффект. Причем Линда, как и раньше, организовывала цепочку с участием животных и производила более сильные и "долгоживущие" иллюзии.
Но все они считали невозможным "удерживать" их длительное время. И чем больше старались добиться этого, тем теряли больше сил, истощая себя. Ник и сам не был уверен в том, что ему удастся долго "удерживать" Герольда, даже если он собрался использовать эту иллюзию, как "ключ".
Он не верил, что "люди" были активными врагами любых беженцев. Из слов Авалона следовало, что когда эмигранты из родного Нику мира отказываются вступить с ним в союз, то "люди" относятся к ним равнодушно.
Тем не менее, если бы он оказался в состоянии проникнуть сквозь невидимую защиту, войти в город, а затем был бы обнаружен там, как "чужой", стали бы "люди" и в этом случае сохранять свое равнодушие по отношению к нему? В течение двух последних дней он заставлял англичан вспомнить все их наблюдения, касающиеся "людей" и города, даже если раньше эти темы попросту пугали их.
Именно из города (или из городов) появлялся Герольд (или Герольды). Были и еще представители "людей", такие, как зеленый лесной человечек... некоторые из них жили в воде, другие на земле... и они вообще не обнаруживали никакой связи с городом. Однако все они были "местными уроженцами" этого мира, как считал Хедлет.
Викарий черпал, как он сам с готовностью отмечал, из древних легенд и преданий все сведения для описания тех, кого он видел здесь. Возможно, его соображения имели и не очень большую ценность, но это было хоть какое-то подспорье в том, чтобы делать выводы.
В дополнение к тем представителям "людей", которые казались нейтральными, здесь наблюдались и другие, которые явно представляли опасность. Но они, в свою очередь, были связаны с определенными, весьма зловредными участками этой земли. И если избегать этих участков, не желая быть схваченным ими, как тем пением, которое Ник слышал во время дождя, они тоже не представляли большой опасности.
В очередной раз "появился" Герольд. Ник и не пытался "изобразить" подробно каждую деталь в этой иллюзии. Достаточно получить общий облик его "проводника", за которым двигался настоящий "хвост". С этим произведением собственной мысли, движущимся впереди, Ник легким шагом направился к башням.
Строуд указал ему точное место, где он мог ожидать встречи с невидимым барьером, и Ник с удвоенным желанием стремился достичь его, чтобы войти внутрь города. Тем не менее, все основное внимание его должно быть сосредоточено на движущемся впереди призраке.
Они миновали место, где предположительно проходил барьер - хотя он и не был в этом полностью уверен, потому что Строуд мог и ошибаться. Так или иначе, Ник не проявил никакого триумфа. Напряжение от "поддержания" Герольда начинало напоминать о себе. А что если у него не хватит сил? Он так и останется пленником внутри самого барьера?
Он упорно преодолевал собственную слабость, поддерживая необходимую концентрацию мысли. Наконец...
Город... он был в городе!
Переход был быстрым, как будто дома сами выросли вокруг него. Здания... Ник уже забыл про Герольда и про необходимость "удерживать" его иллюзию.
Да, вокруг здания, поднимающиеся все выше и выше, двери, окна, улицы. Но где же население? Улицы пустынны, никто не разгуливает по бело-зеленым тротуарам, нигде не видно транспорта. Двери закрыты; окна, если и открытыми, то все еще загорожены ставнями. Стены ближайших к нему зданий имели зеркальную поверхность, как будто и на самом деле были из горного хрусталя, покрытого непрозрачным материалом. И вдоль них, вниз и вверх, бежали те самые переливающиеся цвета: зеленый, синий, желтый, красный и все возможные промежуточные оттенки.
Ник застыл в нерешительности. Кругом стояла тишина, ни единого звука. Как будто его окружали руины, опустошенные много веков назад. Однако руин здесь не видно, и нет даже намека ни на эрозию, ни на разрушение...
Он медленно приблизился к ближайшей стене, нерешительно протянул руку, так что только самые кончики пальцев коснулись ее поверхности. И тут же отдернул ее. Потому что, то, чего он коснулся, не было ни холодным камнем, ни горным хрусталем, а скорее теплой субстанцией, которая казалась живой от вибрации.
Энергия, а это была какая-то форма энергии, циркулировала внутри стен. Это было и объяснением видимого свечения. Город в целом мог быть или генератором, или хранителем энергии.
Широкая улица, на которой он сейчас стоял, тянулась строго прямолинейно. Если он свернет с нее, в любой переулок, то может заблудиться? Как следует обдумав это, Ник направился прямо. Но это было все, что ему оставалось делать, чтобы сохранять контроль над ситуацией.
Потому что он знал, даже был уверен, как уверен в собственном дыхании, что этот город или те, кто обитают в нем, знают, что он - незваный гость. Он дважды останавливался, поворачиваясь и оглядываясь назад. Но никакой неожиданно возникшей стены, никакой охраны, ничего, что как-то перекрывало бы ему отступление, не появлялось. Улица была все такой же пустынной и тихой.
Но где же обитатели? Неужели здесь живут лишь где-то в самом центре? Да и был ли этот город, вообще, городом? Возможно, что понятия из его собственного мира мало применимы здесь. Это широкое место, которое он считает улицей, может иметь совсем другое назначение. Но ведь Герольд выходил отсюда и возвращался тоже сюда, с теми, кто принимал Авалон. Ник видел, что так и было.
Он увидел впереди открытое пространство, посреди которого стояло что-то, излучая яркий свет, столь яркий, что у Ника заболели глаза, и он пожалел, что у него нет таких темных очков, как у Линды. Чтобы спрятаться от света, он старался идти ближе к стене и смотреть преимущественно вверх. Но башни поднимались так высоко, что у него кружилась голова, при попытке увидеть их шпили на фоне утреннего неба.