Страница 57 из 115
В перерыве между утренней тренировкой и обедом капитан отвела туда рядовой состав, дала молодым бойцам полюбоваться природой, после чего вытащила из своего крошечного рюкзачка… коньки, нацепила их и встала на лёд. Отъехав метров на десять, повернулась к столпившемся на берегу солдатам и, раскинув руки, весело сообщила, что может добыть ещё пять пар для желающих к ней присоединиться — ведь кататься в одиночку совершенно не интересно… А если кто-то желает, но не умеет — она с удовольствием научит.
Желающих нашлось всего трое — из числа самых «зелёных» новичков. Однако занятие, способное отвлечь от монотонных боевых упражнений, теперь образовалось у всего населения барака. Ибо кто не участвовал — тот смотрел. Ни один из трёх добровольцев на коньках никогда прежде не стоял, и их потуги первое время выглядели крайне комично. Хотя техперсонал под руководством вездесущей МакГрин выровнял и укрепил природный каток, бойцы чувствовали себя крайне неуверенно, спотыкались, поскальзывались, теряли равновесие. Мишель вилась вокруг них с невероятной скоростью, ухитряясь всегда вовремя оказаться рядом — поддержать, подтолкнуть, притормозить, не дать упасть. Несмотря на всю неуклюжесть, ни один из солдат ни разу не шлёпнулся на лёд, к изрядному разочарованию зрителей. Сама канадка скользила легко и уверенно, заодно привычно наводя ужас на товарищей свой излишне лёгкой одеждой — часто её можно было увидеть в свитере поверх рубашки или осенней куртке.
Штреллеру, наблюдавшему за вечерними «сеансами», подумалось — а не занималась ли Хенриксен в юности фигурным катанием? Он попробовал представить себе девушку в надлежащей обстановке — и получилось это неожиданно легко. Но когда после завершения очередного урока немец подошёл к запыхавшейся Мишель, снимающей коньки, и поинтересовался на эту тему, то ответ получил неожиданный. «Нет, что вы. — Улыбнулась снайпер, стягивая перчатки, чтобы удобнее было распустить шнурки. — В старших классах, после возвращения из Англии, я была в школьной команде по хоккею. Полузащитником. Но недолго, до третьего перелома… Однако такие навыки не забываются. Это как с ездой на велосипеде. Ну и потом иногда освежала от случая к случаю…».
Вообразить Хенриксен-хоккеистку немец, как ни странно, не смог даже со второй попытки. И лишь с запозданием вспомнил, что в канадском хоккее нет полузащитников…
Несмотря на изматывающие перманентные учения и наличие достойных занятий в свободное время, персонал жил как на иголках. Приказ выступать мог грянуть в любое мгновенье — и это выматывало нервы. А ранним днём двадцатого марта в небе над аэродромом вновь загудели турбины.
Второй пилот подал сигнал и начал открывать люк. Значит, они на точке сброса. Его выход.
Люк не поддавался. Лейтенант Иван Барсов молча смотрел, как возится лётчик, то налегая плечом, то дёргая ручку — без видимого толку. Наконец, потеряв терпение, он сделал шаг назад и ударил в люк каблуком. Один раз, второй… Со диким ржавым скрипом створка отошла, через узкую щель в десантный отсек ворвался холодный ветер. Иван пришёл пилоту на помощь, вместе они смогли распахнуть люк до конца. Лётчик хлопнул офицера по плечу, тот в ответ кивнул, ещё раз проверил лямки парашюта и сделал шаг в бездну. Понимая, что сильно опоздал с прыжком, ещё в воздухе постарался определить, в какой стороне аэродром…
…Лейтенант мог бы выбраться из чащи много быстрей — но он не спешил, двинувшись через тайгу прогулочным шагом, наслаждаясь каждой минутой в оттаивающем лесу. Путь до места назначения вместо нескольких десятков минут занял больше часа — а у самой проволочной ограды старого лётного поля его перехватил патруль. Сложностей не возникло — Иван, как бывший офицер спецназа ГРУ, знал цену документам и опасность нервных часовых, потому командировочные бумаги и личное удостоверение загодя переложил в нагрудный карман, а при первой необходимости тут же предъявил всей стопкой.
Двое бойцов провели его до старой казармы на окраине объекта. Выглядела она ужасно дряхлой, но все стёкла были на месте, а из пары труб валил уютный дымок.
— Вам сюда. — Внутри один из бойцов указал на дверь, завешенную дырявым пледом. Откинув импровизированный полог, Барсов оказался в чём-то вроде комнаты отдыха… Да, скорее всего, это она и была — несколько рассохшихся кресел, столик, железная печка в углу, пустой корпус допотопного радиоприёмника с деревянными боками. В одном из кресел сидела, вытянув ноги, девушка лет двадцати пяти — рыжая, одетая в форму без нашивок, но с лейтенантскими звёздочками на плечах. Выглядела она не особенно дружелюбно и весьма угрюмо, впечатление только усиливала чёрная повязка, прикрывающая её левый глаз. При виде гостя рыжая отставила кружку, из которой потягивала какой-то напиток, и кивнула:
— Добро пожаловать, мистер Барсов. Мне сообщили о вас.
Она коснулась пальцем левого уха, в котором русский только теперь заметил горошинку радиогарнитуры. К слову, говорила девушка по-английски, но с лёгким акцентом… вернее даже, с необычным выговором, который Иван не опознал сходу.
— Я — лейтенант Энн МакГрин, заместитель командира. — Представилась она. — Можно ваши документы?
Приняв бумаги, лейтенант выудила из стоящей на полу сумки электронный планшет, смотревшийся в этой комнате вполне себе инопланетным артефактом. Вызвав на экран досье, сравнила фотографии в нём и в удостоверении, придирчиво изучила лицо самого Ивана. Снова кивнула, возвращая предписания:
— Садитесь. Подождите командира. Она скоро будет.
— Она? Мне приказано явиться к полковнику Николаю Краснову. — На всякий случай уточнил Барсов.
— Это начальник проекта. Сейчас вам нужен оперативный командир. — Лейтенант взяла со стола кружку и отвернулась, уставившись единственным глазом в дальний тёмный угол.
Минут через десять скрипнула дверь казармы, в коридоре послышалась какая-то возня. Решительно откинув плед, в комнату отдыха вошла ещё одна девушка — немного постарше, и не столь грозная с виду. Ко всему прочему, на ней была гражданская одежда.
— Здрасьте. Меня зовут Мишель Хенриксен. — С улыбкой представилась она, опускаясь в свободное кресло.
— Капитан Мишель Хенриксен. — Поправила её рыжая.
— Да, конечно. А вы, значит, наш новый офицер? Вас записали в первый взвод, но пока его командира нет — будете иметь дело со мной. Есть ли у вас какие-то вопросы? — Она откинулась на спинку и внимательно посмотрела на Ивана сквозь линзы очков.
— Разумеется. — Кивнул Иван, стараясь скрыть лёгкое замешательство и невесть откуда взявшееся смущение. — Во-первых, о предстоящей операции я знаю лишь то, что она начнётся в любой момент. Поэтому мне необходимо ознакомится с задачами, деталями, тактикой боевых действий. Во-вторых — личный состав, с которым буду работать. Если мой уровень допуска позволяет, я хотел бы узнать о них больше, изучить досье. Понимаю, что это возможно только на базе, но хотя бы личную встречу можно организовать? Ну и в-третьих — моё койко-место.
Последняя фраза подразумевала намёк на шутку, однако лишь произнеся её, Иван понял, что здесь его едва ли поймут. Особенно строгая МакГрин.
— Что ж… — Капитан улыбнулась шире. — По поводу места в тактической схеме вам следует обратиться к герру Штреллеру, моему… э-э… советнику по тактике. Вы его в любом случае увидите на ужине. Как и солдат. Я могу вас представить, если хотите. Но не думаю, что у вас возникнут проблемы. Большая часть рядовых оперативников — русские, и будут рады видеть соотечественника-офицера. Досье, увы, вне моей компетенции. Я даже своего не видела. — Она усмехнулась и зачем-то глянула на украшающий стену выцветший советский плакат. Продолжила: — Ну а спальное место… Все койки у дверей точно свободны, потому что там дует. Может, и ещё найдутся — присмотритесь. Офицерская комната занята нами с Энн на правах слабого пола.