Страница 7 из 36
— К лесу,— добавил второй.
— Верно, за хозяином побежал,— уточнил третий.
…До заката оставался еще час времени, когда прискакал Тайпо.
Еще издали заметив крылатую крышу своего дома, он заскрипел зубами и ударил ни в чем не повинного конька.
И все же, пока он скакал по селу, каждый встречный норовил хоть словечко сказать богачу:
— Дров на всю зиму заготовил, новый дом будешь строить?
— Ох, хорошего работника раздобыл, Тайпо!
— Пойду-ка и я сломаю свою крышу, раз уж самому Тайпо крыша не нужна.
— Много у тебя денег, Тайпо, даже соседям раздаешь!
— Жалко, я не сосед твой, ох как деньги нужны!
Тайпо влетел во двор, соскочил с коня.
Хозяйка вышла из дома и заплакала. Кумоха взял коня под уздцы, повел к конюшне.
— Ты же приказал ему делать все, как сосед, а сосед начал крышу разбирать,—сквозь слезы проговорила хозяйка.— Я Нийкою десять рублей дала, а то бы он после крыши за стены принялся:..
Кумоха простодушно улыбнулся:
— Все делал так, как ты наказывал, хозяин.
— Тьфу! — плюнул Тайпо и пошел в дом. По дороге остановился, оглядел крышу, лицо кровью налилось.
— Обиделся почему-то хозяин! — пожал плечами Кумоха.
— Сейчас же все сделай, как было!—с порога сказал Тайпо Кумохе.— Поставь крышу на место.
…Когда запыленный и усталый Юсси приплелся домой, то крыша уже стояла на месте, словно с ней ничего и не случалось.
А перед домом на лавочке сидели охотник Нийкой и Кумоха.
— Сидите? — спросил Юсси.
— Угу,—ответил Нийкой.
— Просто так? — продолжал Юсси.
Кумоха пожал плечами.
— Я отца нашел, все ему рассказал. А он меня бросил, домой поскакал!
— Иди, тебя мать заждалась,— сказал Кумоха.— Да и загуста стынет.
Юсси довольно зачмокал губами и поплелся в дом.
- Вот твои десять рублей,— проговорил Нийкой, передавая деньги Кумохе,— заплати ими долг отцовский. Если бедняк бедняку не будет помогать, то кто же нам тогда поможет? А?
Про то, нак киндасовцы лодку строили и рыбу бражкой поили
Тайпо не спал, глядел в потолок.
И хозяйка не спала, глядела в потолок.
Только усталый Юсси спал как убитый, сжимая в пальцах блин: он схватил его с тарелки, пожадничал, а съесть не смог — заснул.
— Может, напечь блинов на все село? — сказала хозяйка.— Тогда все нас будут благодарить и никто не будет смеяться.
— Теста не хватит, чтобы все рты замазать,— сказал Тайпо.
— Что же делать?
— Избавиться от Кумохи.
— Ты хочешь простить ему все долги и отпустить его домой? — испугалась хозяйка.— Чтобы опять он смеялся над нами? Нет, его нужно погубить.
— Тсс!..—зашипел Тайпо.— Спи! Я, кажется, надумал, как быть!..
И утром он объявил Кумохе, что посылает его к Синей ламбе, к озеру, где пасется стадо Тайпо и где зверствует большой серый медведь.
— Пять лучших коров задрал, разбойник,— вздохнул богач. Пастухи боятся на лесные луга выходить… Поймай серого медведя, покажешь мне его шкуру. Тогда я тебе все долги отцовские прощу и домой отпущу. А не поймаешь — пеняй на себя.
— Ладно, поймаю,— добродушно согласился Кумоха.— Какой срок даешь, хозяин?
— Недели за глаза хватит,— буркнул Тайпо.— Сегодня же отправляйся…
И рыжие глаза, как тараканы, поползли в разные стороны, забегали.
…Кумоха любил шагать по лесным тропам.
Ветерок тебя подталкивает, солнце греет, лес дышит прямо в лицо травами, прелью листьев, хвоей.
Вот желтым фонариком вспыхнул лист среди зелени — первый лоскут осени.
Вот блеснула гибкая спина ручья, заиграла под солнечными лучами, заискрилась, как драгоценный мех.
Вот утес, как корабль; из сосен навстречу плывет. А под ним озерко—ламба, и по воде облака плывут, как по небу,—» такая вода тихая, не шелохнется.
Вот лось купается в лесном озере, фыркает, пузыри пускает, рыбу пугает.
Вот старый валун весь в мох, как в шубу, закутанный. А из валуна, из трещины в камне, к солнцу молодая березка тянется.
Вьется лесная тропка и с каждым поворотом новые чудеса путнику дарит.
То тетерева и куропатки пасутся на полянах, усыпанных морошкой.
То беззаботный заяц поперек тропы улегся спать.
То рыжая лисица рыбу ловит в ручье.
То шустрые белки шишками швыряются.
То белые грибы всем семейством на полянку выбежали, то вороны пошли по ягоды, то заохает, заухает в чащобе кто-то. И сладко на душе, и боязно!
Шагал Кумоха, шагал, тропка крутанулась раз-другой и вывела его к пенькам, недавней порубке.
А на одном из пеньков, скрутив кренделем ноги, сидел Нийкой и спокойно трубку свою тоненькую покуривал. На коленях у него лежало ружье, котомка с припасом возле пенька стояла.
Кумоха удивленно на Нийкоя поглядел: откуда он тут взялся?
— Отдохнем, ловец медведя, и дадим спешке пройти мимо,— сказал охотник.
Кумоха лег на теплую, прогретую солнцем траву:
—Конец одного дела — начало другого. Но это последнее— так сказал хозяин.
— И послал тебя с топором на медведя? — усмехнулся Нийкой.— Твое счастье, парень, что мне тоже нужно в те края, к Синей ламбе.
Сразу стало весело на душе у Кумохи: теперь он не один на медведя пойдет, друг ему поможет!
— Медведь этот потому серый, что уже от старости поседел,—рассказал Нийкой.—Его все боятся — хитрый, не поймаешь. Сколько охотников за ним гонялось — никому не дался. В лесу еды много, а ему корову подавай… Какие луга на Синей ламбе! А нынче пастухи туда боятся стада водить!
— Мой топор не хуже твоего ружья,— сказал Кумоха.— Смотри!
Он вынул, из-за пояса топор, не целясь, с размаху бросил его в тоненькую сосенку, стоящую шагах в двадцати. Топор срубил сосенку под корень.
— Ого! — запыхтел трубкой Нийкой.— Ружья, пожалуй, тебе и не надо, но совет охотника не помешает!
Кумоха понял: когда все село узнало, что его послал богатый хозяин на Синюю ламбу за медведем, то Нийкой пошел следом и более короткой тропкой - охотники свой лес лучше всех знают!—вышел сюда раньше Кумохи. Хороший друг! Пусть медведь будет хоть в сто раз хитрее — теперь его песенка спета!
Когда на другой день Нийкой и Кумоха пришли на Синюю ламбу, уже вечерело. На западной кромке неба еще мерцали угли заката, как отблески дальнего костра.
Первым, кого они там встретили, был рыбак Матти. Веснушчатое бородатое лицо его было заполнено радостной улыбкой.
На берегу озера рыбаки сушили сети.
Горели два костра: на одном варилась уха, над вторым висел котел с грибами.
— Уха надоела,— сказал длиннобородый худой рыбак Мокки.— Грибами решили побаловаться. Грибов много в этом году.
— А нам ушица сейчас в самое врем я,— улыбнулся Нийкой.— Весь день шаньги жевали, по горячему стосковались.
За ухой согрелись, разговорились.
Оказалось, что Матти и Мокки рыбачат сейчас мало, а больше промышляют карельским жемчугом. Ракушки-жемчужницы «перловицы» живут под порогами речушек и ручьев. Матти и Мокки вылавливают их черпаками, вскрывают, иногда находят жемчужины.
— Сегодня одну темно-серую нашел,— хвастался Матти.— И пять розовых. Если повезет, черная попадется!
— Ты хоть бы одну показал,— сказал длиннобородый Мокки.— А то только с языка жемчуг у тебя и сыплется.
Если тебе показать мою добычу,— засмеялся Матти,— то ты начнешь завидовать, потеряешь аппетит, умрешь от голода, и к останусь здесь в лесу один, без друга. Зачем же мне тебе их показывать?
Когда уха была съедена, дошла очередь и до серого медведя.
— Говорят, баня силу прибавляет,— сказал Мокки.— А вот медведь никогда в баню не ходит, а сильнее всех в лесу.
— В одной сказке прямо говорится, что человек сильнее медведя только потому, что парится два раза в неделю! — вспомнил Матти.
Все сошлись на одном: с серым медведем шутки плохи.
— Может, он заколдован? — предположил Мокки.
— Просто среди медведей он богатый хозяин,—сказал Матти,— такой же, как Тайпо среди людей. А богатого хозяина так просто не проведешь!