Заповеди Леса

Я посмотрела наверх. Потолок давил на меня, и мне казалось, что я очути­лась в клетке. Я пригляделась. В полумраке можно было разглядеть огромных уродливых мотыльков, обосновавшихся на потолке.

Я не должна была приходить. Всё это одна большая ошибка.

Елизара пригласила нас в комнату, маленькую и такую же неуютную, как и всё в доме. Комнатушка служила гостиной. Почти всё свободное место отвоевал себе старый деревянный стол, всю поверхность которого занимали различные склянки. В комнате было всего одно уже почти развалившееся окно. Сложно было представить, как Елизара выживала зимой.

– Это всё иллюзия, – должно быть её нравилось копаться  у меня в голове, – дом становится таким, каким я хочу его видеть.

Всё начало меняться. Комната, которая до этого казалось маленькой и тём­ной, в одно мгновение стала большой и светлой.

– Стремишься, произвести на нас впечатление, мама, – Ярослав явно не был впечатлён.

Я огляделась вокруг. Такой гостиной позавидовали бы особы королевских кровей. Я могла представить, что нахожусь во дворце. Могла вообразить ба­шенки, колоны, красивые аллеи.

Потолок притягивал к себе взгляд. На чёрном фоне выделялись ярко-крас­ные розы.

Они словно были живыми, так хотелось протянуть руку и сорвать цветок. Розы оплетали бесконечное чёрное небо. Не знаю, показалось мне или нет, но в тёмной глади словно сияли маленькие звезды.

Стены были белыми, и их тоже оплетали красные розы. Я подошла ближе и дотронулась до одного цветка. Они действительно были настоящими.

Комнату освещали хрустальные люстры, которые будто бы прибыли из другого века. Стол до этого старый и громоздкий сменился причудливым столи­ком с кручеными ножками, но склянки не исчезли. Единственное напоминание о прошлом облике.

Я не успела всё осмотреть: картина стала прежней в одно мгновение. Я еле сдержала испуганный вскрик. Ярослав неожиданно оказался рядом, и крепко сжал мои пальцы, словно говоря: «Я с тобой. Ничего не бойся, чтобы не случилось, я тебя не брошу».

Это прикосновение немного успокоило меня.

Елизара рассмеялась. Я не знала её, да и не хотела узнавать. Эта женщина внушала мне лишь ужас.

Было что-то такое в её зелёных глазах, что говорило о жестокости. Никто не знает, чем Елизара поплатилась за свою любовь. Но испытания, выпавшие на её долю, навсегда изменили её сердце. Возможно, там, где сейчас тьма и холод были свет и добро. Может быть, я тоже стану такой. Что бы ни случилось, никто мне не поможет, кроме меня самой

– Ты не такая, как  я ожидала, – её голос казался слишком громким в по­висшей тишине, – в тебе нет совершенно ничего от меня.

– На радость всем, – пробурчал Ярослав. Он, должно быть, хотел, чтобы его услышала только я, но в этом доме ничего не укрывалось от своенравной хо­зяйки.

– Ты, неблагодарный щенок, ты жив только благодаря мне и Хронусу!

– Как будто я просил о такой жизни!

В пылу своей ссоры они забыли о моём существование. Я не испытывала ни малейшего желания вмешиваться и поэтому заняла себя тем, что рассматри­вала комнату.

Я с интересом посмотрела на книгу, лежавшую на столе. Как странно, что я не заметила её раньше. Сияние охватила тёмно-синий переплёт. В этой книге словно было заключено что-то не подвластное ни живым, ни мёртвым. Я видела, как медленно на переплёте появляются золотые буквы, постепенно сливаясь в слова. Уже где-то далеко в прошлом звучали сердитые голоса, обвиняющие друг друга в чём-то.

Злата, Злата, Злата...

Голос в моей голове слился с моим собственным голосом.

Злата, Злата, Злата.

Помоги мне, Злата...

И я потеряла сознание.

 

Умирать не больно, так или иначе мы вновь родимся вновь. Больно остав­лять людей, которых любишь. Больно осознать, что жизнь продолжится, даже по­сле того как ты уйдешь. Мы часто думаем о том, что будет после. Но перед смер­тью остаётся лишь одно эгоистичное желание – жить дальше. Пусть умрёт кто угодно – почему я хуже, чем все остальные? Почему они будут жить, а я умру?

Так или иначе, смиритесь – все когда-нибудь умирают.

Никогда прежде он не пробирался ко мне в сознание. Он наблюдал, по сво­ему растил меня, возможно, даже где-то глубоко в душе любил. Он никогда не оставлял меня одну.

Была лишь тьма, беспроглядная тьма. Если в нём и было что-то хорошее, то это что-то навсегда погибло.

 

– Злата, – я не могла разобрать, где реальность, где фантазия. Кто я? Где я? Я почувствовала холодное прикосновение к скуле. А потом словно очнулась от долгого сна, вынырнула со дна океана. Мир вдруг преобразился. Я знала, что что-то изменилось, но что не понимала.

Я открыла глаза. Первое, что увидела, — зелёные глаза своего брата. Он наблюдал за мной.