Заповеди Леса

 Оказалось, что он вовсе не умеет танцевать. Мы с ним неуклюже раскачи­вались среди других пар.

 Оля говорила, что он стал другим. Но я видела перед собой прежнего Диму, он даже был чуть более весёлым и беззаботным.

 – Странная традиция – устраивать такие балы. Это попахивает средневе­ковьем.

 – Ты почти права. Эта очень древняя традиция. Только раньше это были кровавые балы, – он внимательно наблюдал за мной из-под опущенных ресниц.

 – В смысле?

 – Раньше после таких балов обычно приносили человеческую жертву.

 Я невольно поежилась. Надеюсь теперь это не так, подумала я. А потом мне стало интересно, какому богу они приносили жертву. Зачем вообще это нужно? Неужели, чтобы заслужить божье благословение, нужно заплатить кро­вью? Разве жизнью можно торговать?

 Танец закончился, и я облегчено вздохнула. Но Диму это, похоже, не обра­довало, он выглядел расстроенным. Я пожалела его и осталась рядом, хотя уже придумала тысячу причин для того чтобы уйти.

 Как жаль, что мы так отдалились друг от друга, но я больше не чувствовала духовной близости, связывавшей нас до этого. Дима вдруг стал обычным мальчи­ком, с которым было весело поболтать. Ни друг, ни брат, просто один из множе­ства точно таких же людей.

 Мы около часа просто болтали друг с другом. А потом всё прекратилось. В зал вошел Эрик. Ещё не видя, я чувствовала его присутствие. Наверное, так рабы, отмеченные какой-нибудь чёрной меткой, чувствуют приближение своего хо­зяина. Я не видела его несколько дней, и уже успела безумно соскучиться. Мне не хватало моего «хозяина».

 Он почти сразу же нашёл меня. Я чувствовала его за своей спиной. Он хо­тел удивить меня, но...

 ... ему никогда не застать меня врасплох.

 – Позвольте пригласить?

 Я резко обернулась. Никогда не думала, что когда-нибудь буду так сильно рада видеть нежить. На моих губах расцвела искренняя улыбка. И я вложила свою ладонь в ладонь Эрика. Думаю, сияние моих глаз в тот момент было красноречи­вее любых слов.

 Дима что-то сказал мне, но я не обратила внимания. Всё стало таким далё­ким и не имело не малейшего значения. Власть Эрика надо мной становилась всё крепче и крепче. Уже ничто не могло меня спасти.

 Мы направились в центр зала. Все взоры были направлены на нас. В иде­альном спектакле кто-то начал импровизировать. Мы ломали систему, мы были непокорны обществу и миру.

 А потом мы оба закружились в танце. Я чувствовала его руки на своей та­лии.  Я видела, как восторг, горящий в моих глазах, отражался  в его. Мне каза­лось, что мы почти едины, но это было лишь иллюзией.

 Танец – это полёт. Это что-то невесомое и прекрасное. Это когда двое по­нимают друг друга без всяких слов. Мы парили среди других пар, и время для нас остановилось навсегда. Мы были единственными настоящими в кукольном мире театра и абсурда.

 Мы смотрели друг другу в глаза и, казалось, перестали замечать окружаю­щих.

 А потом мы остановились. Мы продолжали смотреть друг на друга, и я знала, что последует за этим взглядом. Это рано или поздно должно было слу­читься. Всё тайное становится явным.

 Эти чувства нельзя был отрицать.

 Ещё несколько секунд мы просто смотрели друг на друга, а потом его губы накрыли мои. Я ожидала, что это будет по-другому, как тогда в лесу, но поцелуй был требовательным и жёстким, словно Эрик ставил на мне клеймо. Правда, я с готовностью ответила на эту грубую ласку.

 Хотя я знала, что пути назад уже не будет, я не собиралась останавли­ваться. Всё изменилось, я изменилась.

 Я почувствовала привкус крови. Кажется. Эрик укусил меня. Но мне не хо­телось прерывать это безумие.

 А потом кто-то удивленно охнул, и мы оторвались друг от друга. На нас уставилась по меньшей мере несколько сотен пар глаз. Некоторые люди были за­интересованы, некоторые просто осуждали нас. А вот в глазах Ромы я прочла лишь презрение. Это было последней каплей. Я вдруг всё для себя решила, мне захотелось окончательно разрубить узел и создать что-то новое, начать заново.

 Он словно понял меня. Я даже не помню, как мы выбежали из зала. Я помню лишь то, что мы оба убежали в лес, держась за руки.

 

Мы целовались. И это было совсем не так, как до этого. Между нами словно разрушилась невидимая стена, и мы, обрадованные такой возможностью, жадно изучали друг друга.

 Эрик целовал моё лицо, мою шею. Я была почти уверена в том, что позже обнаружу его отметины на своей коже. Следы его почти любви... Жестокой, не­правильной, порочной.

 Мы дошли до его дома. Это был небольшой, ветхий домик. Прежде чем открыть дверь, Эрик прижал меня к ней, и мы продолжили наше увлекательное занятие.

 Страсть... Я никогда не думала, что от неё можно сгореть. Но в тот день я действительно горела, сгорала от чувств, переполняющих меня изнутри. И каждое прикосновение обжигало мою кожу.