Заповеди Леса

 Как же страшно потерять то, что удерживает нас от пропасти безумия. Каждый день, каждый час, каждая минута превращаются в борьбу. Нам кажется, что мы боремся со своими демонами, но на самом деле мы боремся сами с собой.  

 Я была слабой. Прошёл месяц со смерти матери, но я так и не нашла в себе силы вернуться к обычной жизни. Я стала кем-то вроде местного затворника. Рома не общался со мной, с дедушкой и бабушкой у нас были натянутые отноше­ния. Оля приходила ко мне несколько раз, но ей быстро надоела вечно плачущая, не способная справиться с утратой девушка. Вот так и настал конец нашей якобы почти дружбы. Что касается Димы, я его не видела с той самой ночи. Оля сказала мне, что её брат словно сошёл с ума. Он так сильно изменился, стал  холодным и замкнутым.

 Мой мир сузился до одного человека, хотя человеком его называть и не­правильно.

 День я условно делила на два периода: время, которое я проводила с Эри­ком и время, когда я спала, напившись успокоительного. Наверное, из-за дружбы с ним пострадала моя репутация, и люди на улицы начали обходить меня сторо­ной. Я чувствовала всю силу их презрения, но мне было всё равно. Я не собира­лась отказывать от дружбы с Эриком, ведь только в ней я находила спасение. По­кой. Тихую гавань.

 Вещи, который раньше казались важными, вдруг потеряли всякий смысл.

 Эрик стал приходить к нам всё чаще. Именно это и сделало мои отношения с дедушкой и бабушкой напряжёнными. Дедушка один раз сказал мне, чтобы я не смела тащить в дом всякую мерзость. Но я пропустила его слова мимо ушей. Одно было ясно – они не могли отказать Эрику. Стая Ярослава занимала господ­ствующее положение в здешней иерархии. Их боялись и их презирали, но никто не посмел бы им отказать.

 А Эрик, казалось, не обращал внимания на косые взгляды, неодобритель­ные ухмылки. Он просто был со мной, и этого было достаточно.

 Мы с ним много разговаривали на разные темы, спорили до головокруже­ния, но в итоге каждый оставался при своём мнение. Хотя мы ни разу не ссори­лись. Искусство было нашей общей слабостью. Книги, которые мы вместе читали, объединяли нас ещё больше.

 Мы набирались друг от друга знаний и опыта. Эрик стал для меня ближе, чем кто бы то ни был.

 Я не любила его, так как обычно девушки любят парней. Но связь между нами была крепкой, и я стремилась помочь заплутавшему парню найти свет. Я доверяла ему свои тайны и секреты, я делилась с ним своими опасениями.

 Я спросила его о том, что Ярослав сделал со мной в ту ночь. Он ответил, что опасаться мне нечего – моё тело отвергло превращение. С тех пор мы ни разу не заговаривали о Ярослав и моём происхождении, о том, что на самом деле про­исходит в этом месте. Это были запретные темы. Я знала, что когда-нибудь обяза­тельно расспрошу его обо всём, но тогда я была не готова. Мне просто нужен был друг.

 И постепенно моя душа оживала. Слёзы уже перестали быть неотъемлемой частью жизни. Мысли о матери по-прежнему меня не покидали, но теперь я вспо­минала о ней с улыбкой, как о лучшем человеке в моей жизни.

 Ночью, когда я засыпала рядом с Эриком, мне не снились кошмары. Это было так необычно. Видеть самые обыкновенные сны, но в коим-то веке я была рада этому.

 Наверное, самые лучшие моменты, проведённые с Эриком — это все те часы в лесу. Только там мы были оба спокойны. Иногда я рассказывала ему о своём детстве, но чаще мы что-нибудь читали вслух.

 «Евгения Онегина» мы почему-то оба особенно любили. Во всем, что каса­лось Пушкина, мы были солидарны. Ну а с другими авторами всё было иначе. У Толстого Эрик больше любил «Войну и мир», а я «Анну Каренину», у Ремарка он любил «Триумфальную арку», а я «Трёх товарищей». Правда, «Повесть о двух городах» Диккенса нравилась нам обоим, но «Большие надежды» были мне больше по душе.

 Мы часто обменивались книгами. И это превратилось в некий ритуал. Ка­ждый день новая книга. А когда наш домашний запас закончился, мы отправились в библиотеку. Книга — некий символ нашей с ним дружбы. Мы лучше друг друга узнавали. Мы становились ближе.

 Мне пришлось попрощаться с Фредом. Эрик отвёл его в лес, к тому, кто ему поможет. Я пыталась узнать, какой сумасшедший может захотеть жить в этом кошмарном месте, да и как там можно выжить человеку. Если, конечно, этот лю­битель животных человек. Но Эрик сказал, что мне это знать не требуется. И я отстала с расспросами. В конце концов, я верила ему.

 Было больно отпускать Фреда, забота о нём стала чем-то большим, чем обычным ритуалом. Но в деревне ему не было места. Здесь никому не было места.

 Однажды всё изменилось. В тот день я, наконец, решилась задать главный вопрос.

 Мы снова были в лесу. Ветер играл с листвой в свои незатейливые игры. А солнце весь день пряталось за тучами. Я ждала дождя ещё утром, но его не было.

 – Эрик, расскажи мне, кто я. Расскажи мне, кто ты, – он заколебался лишь на мгновение. Но я знала, как трудно далось ему это решение. Оно могло изме­нить всё. Оно могло разрушить то, что мы так долго строили. Нашу дружбу.