Заповеди Леса

 Убежать мне удалось недалеко. Ярослав схватил меня достаточно быстро. У него была стальная хватка, она не давала шанса вырваться вновь. Я кричала и сопротивлялась, но на Ярослава это не произвело впечатления. Ни один мускул на его лице не дрогнул, когда он волоком тащил меня куда-то.

 В итоге я выдохлась и сдалась.

 Я никогда не отличалась особой твёрдостью. Я знаю, что на земле есть люди намного сильнее и упрямей меня. Я надеюсь, что вы не будете меня осуж­дать… чтобы не случилось дальше.

 Ярослав больше ничего мне не говорил, да и я не проронила ни слова. Раз­говоры в такой момент казались глупыми.

 Всю дорогу я прислушивалась к своим мыслям и чувствам, даже пыталась молиться, чтобы хоть как-то скоротать время. Потом я решила досчитать до ста, но сделала это слишком быстро. В моей памяти стали всплывать стихи, которые я когда-то учила. Я произносила их про себя с чёткостью и выражением. И в итоге мне стало смешно от того, как глупо я себя веду. Смех — мой способ усмирить страх. Возможно, он не слишком действенен. Страх никогда не уйдёт, но можно спрятать его поглубже. А это уже неплохо.

 Ярослав остановился и опустил меня на землю. Он знал, что я больше не побегу, и это пугало меня. Даже Рома никогда не был уверен в  том, что взбредёт мне в голову.

 Мы стояли посреди каменных развалин. Я заметила, как Ярослав бережно берет старинный кубок и направляется в мою сторону. В моей памяти всплыло ведение.

 – Если ты думаешь, что сможешь заставить меня выпить это, то ты глубоко ошибаешься, – ко мне неожиданно вернулась твёрдость.

 Я стояла, гордо выпрямив спину. Ярослав остановился в паре шагов от меня. И глаза его сияли гордостью.

 – Теперь я вижу фамильные черты.

 А потом он резко сократил расстояние между нами. Он заглянул в мои глаза, и я вновь лишилась воли. Наконец-то я поняла, в чём заключался его дар. Но у меня не было противоядия от его способностей. Я словно окаменела и лишь почувствовала прикосновение клыков к шее. А потом наступила безмятежность. Я плыла по медленным водам Стикса, всё дальше погружаясь в пучину смерти. И смерть моя была прекрасной. Она приносила мне покой.

 – Нет! Стой! – находясь в каком-то полузабытье, я упала на землю.

 Моё сознание немного прояснилось, но было поздно, паук впрыснул в жертву яд.

 Я слышала крики, при этом, совсем не разбирая слов. Кто-то нежно дотро­нулся до моего лица. Я слышала, что этот человек звал меня, но не могла отве­тить. Я уже не была собой: я была всем и одновременно ничем. Все мы лишь при­зраки прежних жизней. Мы прикасаемся к земле, и след наш почти не заметен. Но когда мы умираем, он остаётся после нас. В этом мире есть что-то, что никто не в силах у нас отнять.

 – Злата...

 – Она умрёт, если не...

 – Я знаю.

 – Тебе решать.

 А потом кто-то приподнял мою голову и аккуратно что-то влил мне в рот. Я почувствовала солоноватый вкус и начала судорожно глотать. В этой жидкости я чувствовала своё спасение. Моя жажда росла с каждой секундой.

 Я почувствовала разочарование, когда жидкость закончилась. И моя рука резко метнулась вверх, желая снова схватить пищу.

 Я чувствовала, что кто-то гладит меня по волосам и пытается успокоить. Но мною овладело безумие. Я была готова рвать зубами глотки тех, кто лишает меня желанной пищи.

 Сильные руки обхватили мою талию, а затем оторвали от земли моё иска­леченное тело.

 Ещё немного я сохраняла ясность сознания, а затем ушла во тьму.