Заповеди Леса

 Наше прошлое может хранить страшные секреты. И эти секреты способны погубить тебя.

 В тот вечер Дима рассказал много красивых легенд. И я будто была не­много зачарована. Время остановилось, и я не заметила, как на улице стемнело. Ночь подкралась незаметно и украла то чувство безопасности, что даровал день.

 Дима проводил меня до дома. Он ушёл, а я осталась стоять возле дверей, не решаясь войти. Странное предчувствие полностью завладело мной. Это так зна­комо: предчувствие события, которое навсегда могло изменить текущий ход ве­щей.

 Я вытащила кристалл из кармана кофты. Он придавал мне какую-то стран­ную уверенность в том, что всё будет хорошо, и я почти перестала с ним расста­ваться. Он был источником силы, которая могла меня защитить.

 Я уже готова была войти в дом, когда увидела тень, мелькнувшую в саду.

 На ночном небе не было ни одной звезды. Луна взошла совсем не давно, поэтому трудно было что-либо разглядеть. И я, движимая каким-то странным лю­бопытством, пошла в сад. Возможно, в итоге я совсем потеряла чувство самосо­хранения или же любопытство было моим главным пороком. Я никогда не счи­тала себя храброй, наоборот излишняя трусость всегда сопровождала меня, но жизнь в этом странном месте изменила многое, в том числе и меня. В лучшую сторону или худшую известно не было, но я знала, что уже никогда не буду прежней.

 Я надеялась… Хотя не знаю, на что я надеялась. Возможно, на то, что та­инственной тенью окажется Эрик. Но Эрика в саду не оказалось. Зато там был кое-кто другой – тот, чьё присутствие внушало лишь страх.

 Ярослав прислонился спиной к яблоне и не сводил с меня пристального взгляда. Я подошла достаточно близко, чтобы разглядеть его необычайно зелёные глаза. Они, казалось, горели зелёным огнём, это притягивало, и я была не в силах отвернуться.

 А потом что-то случилось: я лишилась и воли, и свободы. Настоящую меня словно закрыли в ловушке, и моё тело превратилось в безвольную куклу. Тихий голос манил за собой. Я шла вперёд, не замечая ничего. Всё вокруг окутал густой туман.

 И снова всё утратило значение: я не понимала, где нахожусь и сколько времени иду. Не было разницы между одной секундой и одним годом.

 Голос приказал остановиться, и я подчинилась. Пелена спала, и я обрела зрение, слух и собственную волю. Я озиралась по сторонам, должно быть, с не­много глупым видом. Мрак, ночная прохлада, высокие деревья помогли понять, что я нахожусь в лесу, а рядом со мной, привалившись к дереву, стоял Ярослав.

 Я огляделась вокруг и поняла, что не зашла слишком далеко, медленно на­чала пятиться к выходу. И на секунду Ярослав исчез из моего поля зрения, а когда я обернулась, то увидела его рядом с собой. Он ухмыльнулся, заметив мою расте­рянность.

 – Привет, сестрёнка, –  радостно произнёс он. Я молчала. Мой мозг не мог придумать ничего, и мне осталось лишь принять безвыходность своего положе­ния.

 Глаза Ярослава поразительно быстро меняли оттенки. Они становились, то салатового, то тёмно-изумрудного цвета. Его глаза были отражением странного мира, и посторонним вход туда был закрыт.

 Я начала обращать внимание на детали, и обнаружила, что многие черты его лица похожи на мои. У нас были одинаковые носы, глаза, губы.

 Теперь фамильярное обращение Ярослава приобрело для меня особый смысл. И страх невольно сковал сердце. Я была не уверена, что хочу знать правду. Потому что одна догадка не давала мне покоя: что, если я и Ярослав – родствен­ники?

 Моим первым порывом было убежать, но Ярослав предупредил меня взглядом. Мне не сбежать, не спрятаться. Он меня не отпустит никогда.

 –  Зачем торопиться? Я думал, что мы поговорим, – его голос звучал ле­ниво, но я уловила нотку угрозы.

 Во всём его поведение было что-то от большого ленивого кота, которого не стоило недооценивать. Вот он просто стоит и разговаривает с тобой, а в следую­щую секунду впивается в горло.

 – Нам не о чем говорить.

 – Разве? – он вопросительно поднял бровь, и на губах его застыла ухмылка. – А я думал, что ты хочешь меня кое о чем спросить, сестрёнка.

 Неожиданно я поняла, чего он добивается. Он цеплялся за слово «сест­рёнка», как за спасательный якорь. Ему хотелось, чтобы я сама начала разговор, чтобы я задавала вопросы. И мой главный порок – любопытство – почти усмирил страх, но даже любопытство не могло победить раздражения.

 – Не называй меня так! – мне не хотелось слышать это слово из его уст, мне, казалось, что смысл, который он вкладывает в него, не сулит ни кому ничего хорошего.  

 – Сестрёнка, почему же? – он аккуратно дотронулся до моей щеки паль­цами. – Боишься правды, Злата? Идём со мной, и я расскажу тебе, кто ты есть.

 – Нет, – я изо всех сил начала мотать головой в знак полнейшего отрица­ния.

 – Но правду всё равно услышать придётся, – он сделал паузу, а потом заго­ворил мягким и тихим голосом, – ты моя сестра. Сестра по крови и по духу. У нас с тобой один отец и одна мать, а души наши слеплены из одной материи.