Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 44 из 142

  Нет ничего прекраснее моря перед штормом. Тёмно-синие волны с рёвом разбивались о скалы. Эрик всегда любил наблюдать за страшным природным яв­лением, но сегодня его внимание привлекла девушка, стоящая на краю пропасти. Её рыжие волосы развивал ветер. Она бесстрашно смотрела вниз. Падение было неизбежным.

  Но Эрик не мог допустить её смерти. Сколько себя помнил, в этом сне он спасал незнакомку. Он должен был спасти незнакомку.

 В один миг Эрик преодолел расстояние, разделявшее их. Он успел схва­тить девушку во время. Она была такой лёгкой!

 Во всех снах, что были до этого, ему не удавалось рассмотреть её лица, но…

 Но сегодня Эрик увидел, что сжимает в руках Злату. Такую маленькую и беззащитную.

 Картина начала меняться. Теперь Эрик и Злата оказались в лесу.

 Но это был не тот лес, который знал Эрик. Этот лес был мрачным. Омерзительные ветки, непокрытые листьями, тянулись к ним. Они пытались утащить Злату. Одна толстая ветка схватила за ногу бедную девушку. Но Эрик успел во время.

 Природа восстала против них, против Златы.

 Это был совершено другой мир. Мир тьмы. Здесь уже давно не росли цветы. Хотя нет, здесь были кустарники, отдалёно напоминающие розы. Но до­тронешься до них, они моментально отравят тебя ядом.

 Злата прижалась к Эрику. Но он не мог её спасти. Казалось, сама природа хотел убить девушку.

 Никогда ещё Эрик не чувствовал себя таким беспомощным.

 Тень призрачной луны повисла над лесом. Одинокая тень среди неба.

 Эрик услышал рык. А вскоре появилось и существо. Глаза его были крас­ными, а иссиня чёрная шерсть свисала клоками с мускулистого тела. Он не был похож ни на волка, ни на какое-либо другое существо.

 – Приклонись передо мной, – Эрик не мог противиться приказу. Он покло­нился, хотя всё его существо содрогалось от омерзения.

 – Кто ты? – прошептала Злата. Её голос дрожал, Эрик слышал, как бы­стро колотится её сердце. Но почему он так беспомощен? Почему не может спасти девушку?

 – Я твой отец. Идём со мной дитя моё, – зверь протянул Злате когти­стую лапу. Девушка робко коснулась её.

 Ангел и смерть. Вот как они выглядели вместе.

 На огненно-рыжие волосы Златы упал лунный свет, и всё вокруг озарило свечение жизни.

 Девушка в последний раз взглянул на Эрика. Её лицо омрачила грустная улыбка, а на глазах выступили слёзы.

 – Помоги мне! – взмолилась Злата.

  Но Эрик ничего не мог сделать. Его тело сковала невидимая цепь. Навер­няка это сделал монстр! Дабы Эрик не смог спасти Злату.

 Чудовище гадко улыбнулось. Когтистыми лапами он обхватил талию Златы.

 Эрик почувствовал, что цепь, сдерживающая его, исчезла. Он хотел осво­бодить девушку, но монстр расправил свои крылья. Эрик отступил на шаг назад.

 – Прощай, – прошептала Злата. Её лицо было мокрое от слёз.

 – Нет!

  Эрик бросился к ним, но было уже поздно. Монстр уносил Злату в ночь.

 – Нет! – сон кончился, но Эрику всё равно казалось, что Злату забрали, а ему так и не удалось её спасти.

 Ещё минут пять он убеждал себя, что это всего лишь сон…

 Ярослав в очередной раз расправлялся со своей добычей. Но охота больше не приносила ему радости.

 А всё из-за того, что ему не удалось обратить Злату, да и Эрик ушёл из стаи. Всё это могло плохо сказаться в будущем.

 А ещё эти странные предчувствия. Ему всё время казалось, что что-то очень злое пробуждается ото сна.

 – Ярослав, – он и не заметил, как к нему подошёл Алексей. Хотя тот всегда был излишне тихим, возможно, так сказывалось на его поведении тяжелое дет­ство. Но на него всегда можно было положиться.

 Алексей был по-своему привязан к Ярославу и исполнял любые его пору­чения.

 Вожак обернулся. Он внимательно посмотрел на своего помощника и от него не ускользнули тень беспокойства и учащенное дыхание.

 – Что случилось?

 – Я нашел тело человека.

 Ярослав ждал продолжения, убийства здесь были не редкостью, к тому же, больше половины совершала как раз стая.

 – Никто из наших там не охотится. И никто так не издевается над телом жертвы.

 Серые глаза Алексея отливали серебром во тьме, и в них Ярослав уловил страх. Такое странное и непривычное чувство для тех, кто живет вечность.