Заповеди Леса

 А давай сбежим, и ты расскажешь мне секрет, что связывает нас с то­бой. Узы между нами становятся всё крепче, хотя мне и не понятна их суть. Но, может быть, ты расскажешь? Потому что я не знаю, что делать дальше. Но если весь мой мир будет уничтожен, я хочу знать правду. Прежде чем окунусь в этот омут.

 Я отсутствовала дома около пяти часов. И мне долго пришлось объяснять близким, где я была. Конечно же, я сказала лишь часть правды, прикрыв ложью самую опасную и страшную главу. Ложь, словно красивая скатерть, которой за­крывают уродливый стол. Я не стыдилась собственного вранья.

 Я не могла позволить кому-то волноваться обо мне. Ведь это такое беспо­лезное занятие.

 Оленёнка определили в старый сарай, там я приготовила ему тёплое и чис­тое место. Мне нужно было придумать ему имя и найти подходящую еду.

 Он перестал меня бояться, но к другим людям относился плохо. Они пу­гали его и заставляли нервничать: он метался и издавал жалобные звуки при каж­дом приближении незнакомцев.

 Оленёнок остался без дома и семьи. И я чувствовала с ним связь. Словно он был моим родственником или близким другом. Мы оба были одиноки.

 Я чувствовала ответственность за него, хотя даже не представляла, как нужно ухаживать за детёнышем дикого животного. Мне предстояло многому нау­читься.

 В тот же день у меня случилось видение. Я видела, как мир поглощает огонь. Как умирают тысячи людей. У огня было имя, кто-то направлял его, но я не видела лица чудовища, способного сотворить такое.

 Я плакала, когда ведение прекратилось. Моё тело била дрожь. Я понимала, что картина, увиденная мной, не разыгравшееся воображение. Это, скорее всего, произойдёт на самом деле. И тогда никто не спасётся.

 Рома сразу же заметил моё состояние, стоило ему только ступить в мою комнату. Иногда мне казалось, что он чувствует меня на расстоянии.

 Он не стал ничего говорить, спрашивать. Это всё был бы лишним и ненуж­ным. Он просто подошёл и обнял меня.

 Рома гладил меня по голове, и это успокаивало.

 Иногда мне хотелось, чтобы он всегда был рядом.

 На следующий день я отправилась к подруге моей бабушки – тёте Оксане, у неё были коровы, и по утрам она продавала свежее молоко. Я поспешила: мне нужно было много, чтобы накормить оленёнка и оставить какое-то количество для нас.

 Мне пришлось немного подождать во дворе.

 Я смотрела, как резвятся маленькие дети, и меня охватила зависть. Я была лишена этого, я не могла просто так играть со своими друзьями (да и друзей у меня, кроме брата не было). Слишком много тайн хранило моё тело, слишком опасным было моё сознание.

 А дети – эти беззаботные существа – бегали друг за другом, играя в какую-то незнакомую мне игру, попутно мучая толстую, чёрную кошку.

 Я думала о своём ведение, об огне. Неужели они все погибнут? Неужели не найдётся силы, способной остановить этот кошмар?

 – Бери, дорогая, – тетя Оксана вышла из дому, – пусть твоя бабушка сего­дня ко мне зайдёт.

 Я поблагодарила женщину и отправилась домой. Мне не хотелось возвра­щаться, поэтому шла я медленно.

 Каждый здешний домик был достаточно стар, но при этом ухожен. Разва­лин здесь не было и в помине.

 И хотя всё вокруг выглядело довольно мило, мне, по-прежнему, казалось, что мы застряли во времени, потерялись в пространстве.

 – Злата! – я обернулась и увидела Эрика.

 Первое, что я почувствовала, – страх, второе – волна холоднокровного уп­рямства.

 – Ты не пришла вчера, – он подошёл ко мне на пару шагов поближе и за­мер. Его глаза, невероятные, невозможные глаза смотрели на меня с насмешкой. Как он смел так смотреть на меня? Мне хотелось отомстить ему, унизить, но я была… собой. Замкнутой, доброй, тихой девочкой.

 – Я знаю, – мне хотелось бросить ему вызов. Заставить понять, что я не безвольная кукла, а сильная личность, способная противостоять ему и любому другому существу из его мира. Но чем больше я старалась, тем больше казалось, что я слишком слаба.

 Уйти – это был единственный, разумный выход.  Я так и сделала, но Эрик быстро догнал меня и схватил за руку. 

 Моя попытка вырваться из его стальной хватки не увенчалась успехом. Между нами завязалась безмолвная борьба. И пока было не ясно, кто из нас ока­жется победителем, а кто проигравшим.  

 Но Эрик никогда не играл по правилам. И я это поняла, когда он неожи­данно резко притянул меня к себе. Его попытка поцеловать меня вызвала лишь раздражение и злость. Я оттолкнула его и влепила пощечину. Сама от себя такого не ожидала, да и Эрик, похоже, тоже.

 Но мои эмоции на мгновение вышли из-под контроля, всё-то безумие, что я так отчаянно скрывала, вылезло наружу.

 Он выглядел настолько растерянным, и я невольно усмехнулась. А пока он не успел очухаться, я направилась в сторону дома.