Заповеди Леса

Услышав волчий вой, я решила, что они сейчас нападут. Но ничего не про­исходило. Только рядом со мной раздалось дикое, утробное рычание.

Я ощутила, что кто-то пробежал рядом со мной.

Я распахнула глаза. И первым, кого увидела, был волк с чудесной, бело­снежной шерстью. Он был таким же, как те, что окружили меня, но в тоже время другим. Ангел смерти пришёл за мной.

 Подошло ещё двое волков. Серый и коричневый. Они встали впереди меня и зарычали.

Белый волк стоял рядом, не подпуская никого. В моей голове промельк­нула судорожная мысль, что ещё чуть-чуть, и все они набросятся на нас. Странно, но я боялась не только за себя, но и за белого волка.

Он внимательно посмотрел на меня и словно пытался мне что-то сказать своими глазами.

Но нам не хватило времени, я не поняла его, а он не успел объяснить. Вся стая бросилась на нас.

Бессилие.

Тогда я ощутила его в полной мере. Я видела, как моего почти спасителя рвут в буквальном смысле на части его же сородичи, но ничего не могла сделать.

Но ещё хуже бессилия страх и подлость. Вся стая была настолько погло­щена боем, что никто не обращал внимания на меня. Я огляделась вокруг. На принятие решения у меня были считанные секунды. Но я приняла его ещё до того, как слова обрели форму.

Человек в первую очередь почти всегда стремится спасти только свою шкуру.

Я побежала прочь, проклиная всё вокруг, моля бога о том, чтобы он помог мне выбраться и помог спастись белому волку.

Я уже почти добежала до деревьев, но кто-то повалил меня на землю. Ост­рая боль пронзила висок, а потом что-то тёплое потекло по коже. Кровь. Перед глазами темнело.

Я перевернулась на спину, надеясь увидеть своего врага, пытаясь сохра­нить крупицы разума и возможно, что-то сделать, чтобы спастись.

А ещё я сжимала в руке кристалл, который нашла в лесу…

Вожак стаи угрожающе нависал надо мной, я чувствовала его дыхание, а ещё ощущала, что мне нечего даже надеяться на то, что он меня просто так отпус­тит.

Мы смотрели друг на друга, а потом я ударила его кристаллом, его острой частью. Волк жалобно заскулил и немного отступил от меня. Этого было вполне достаточно, я бросилась бежать.

Я думала, что убегу недалеко, но за мной никто не гнался, а когда я огля­нулась, то увидела, что вожак дерётся с белым волком.

Я продолжила свой путь. Прошёл час, а может больше, но я чувствовала себя полностью опустошённой. Просвета не было видно. И мне начинало ка­заться, что лес не имеет конца. Выход из него – это всего лишь игра воображения. Лес – это тюрьма, из которой невозможно выбраться. Но страх придавал мне сил, а стремление вновь увидеть близких не позволяло сдаться.

А между тем деревьев становилось всё больше и больше. Мне казалось, что я начинаю терять чувство времени.

Где-то вдалеке послышались крики. Всё внутри меня замерло, ожидая худшего. Волки, наверное, уже закончили сражение, следовательно, вожак стаи наверняка искал меня.

И поскольку он знал лес лучше, чем кто-либо, я не была в безопасности. Мне следовало бежать, уходить настолько далеко насколько могу.

Я продолжила путь, но надежда на то, что мне удастся выбраться, угасла. От моих размышлений меня отвлёк жалобный крик какого-то животного. И пре­жде чем я успела всё обдумать, я побежала на зов в надежде помочь. Человек, бе­зумно любящий животных и помогающий им насколько это возможно, во мне всегда побеждал. Именно поэтому я напрочь забыла о собственной безопасности.

Бежать мне пришлось недалеко.

Я увидела маленького оленёнка, попавшего в ловушку. Он, похоже, звал свою мать. Никогда прежде я не видела дикое животное настолько близко. Увидев меня, он испугался. Наверное, думал, что я пришла, чтобы причинить ему боль.

Его тело провалилось в какую-ту яму, похоже, специально вырытую для того, чтобы такие вот животные попадали в неё. Но потом я заметила веревку, обмотанную вокруг шеи бедного создания. Другой её конец был привязан к ветке дерева.

Оленёнок вполне мог задохнуться.

 Я подошла ближе, животное занервничало и начало дёргаться, он мог на­вредить себе. Я остановилась, давая ему возможность привыкнуть ко мне.

 Он смотрел на меня своими большими, перепуганными глазами, потом на­чал принюхиваться. Мой запах не был ему знаком.

 – Тише, – я сделала шаг вперёд, – я не причиню тебе боли, – я уже почти ря­дом, – всё будет хорошо.

 Оленёнок вроде бы успокоился, но я знала, что пока нельзя делать никаких резких движений.

 Я обдумывала, как мне лучше его вытащить и хватит ли у меня сил. Ве­рёвку можно было перерезать кристаллом, как я уже убедилась, он вполне мог выполнить роль ножа. Самым опасным было то, что малыш мог испугаться. А страх мог навредить и ему, и мне.  

 Прошло около получаса, прежде чем я решила сделать ещё несколько ша­гов. Я была уже рядом с ним, но всё равно недостаточно близко для того, чтобы обрезать веревку.