Заповеди Леса

Дима, казалось, пытался что-то сказать, но так и не решился. Он немного комично открывал и закрывал рот.

Он стоял на моем пути к свободе. Снова.

 Все мои мышцы напряглись, и я бросилась вперед. Дима не ожидал напа­дения и ошибся. Он второй раз за день совершил один и тот же промах. Но я по­лучила, что хотела – эффект неожиданности. Всего несколько секунд, а я уже вы­бежала из комнаты. Горький опыт научил меня аккуратности, но убежать я так и не смогла.

Невидимые щупальца обвились вокруг моих лодыжек. Я упала на холод­ный пол. Бесполезно бороться с врагом, которого не видишь. Хотя  я отчаянно пыталась. Но добилась лишь того, что щупальца обвились и вокруг моих запяс­тий. Я была полностью обездвижена.

С моих губ сорвался крик ни то ярости, ни то боли.

– Я то уж думал, что моя дочь  ручной котёнок. Успел разочароваться. Но оказалось, что в ней дремлет дикая тигрица, – он внимательно посмотрел на меня, – дочь должна чтить и уважать отца. Её жертва должна была быть добровольной. Но все мои дети – гнусные предатели. Осквернители нашего рода. Ничего, когда я вернусь, то займусь вашим воспитанием.

Казалось, что его голос проникает мне под кожу. Каждое слово будто бы вырезалось ножом на моём теле. Боль была настолько острой, что я прикусила губу, дабы не  закричать. Мне не хотелось предстать перед ним поверженной и слабой. Я закрыла глаза, надеясь хоть как-то ослабить пытку, сконцентрироваться и попытаться обрести свободу.

Но всё прекратилось так же быстро, как и началось. Невидимые щупальца исчезли. Но я не успела насладиться свободой.

– Вставай! – Дима схватил меня за руки и резко потянул вверх. У меня от страха дрожали колени, и из-за этого на ногах я стояла не твёрдо.

Но Дима не дал мне упасть. Он тащил меня на себе, похоже опасаясь оче­рёдной попытки бегства. Моё тело подвело меня, моя воля ослабла. И даже при большом желании, я вряд ли смогла бы убежать далеко.

Белая пелена застилала глаза, созданная то ли Хронусом, то ли моей слабо­стью. Часть моего воспалённого разума понимала, что всё творящееся со мной дело рук Бога Смерти.

Всё внутри меня пылало от ненависти. Я ненавидела Хронуса, Диму, свою беспомощность и слабость.

Я вздрогнула, услышав скрежет закрывающихся дверей.

Из-за туч пробились солнечные лучи, но они не давали никакой надежды, временами их полностью поглощала небесная тьма.

Хотя я больше и не видела Хронуса, но его присутствие ощущалось: он словно никогда и не покидал меня.

Он был тенью, кошмаром. Казалось, что он преследовал меня даже во снах, напоминая о том, кто я на самом деле. Теперь всё встало на свои места: туманные ведения, вещие сны, души умерших – всё это обрело смысл.

– Твоя кровь вернёт его, разрушит темницу. А потом он воскресит тебя, – голос Димы доносился откуда-то издалека. Он ещё долго говорил, но я не могла разобрать слов. А если и могла, то у меня не получалось соединить их в предло­жения.

На нас никто не обращал внимания. Все люди теперь подчинялись Диме. Никто не мог мне помочь.

Мы шли к главной площади. Видимо там должно было состояться жертво­приношение. 

Воздух наполнили крики. Совсем близко.

Я окончательно пришла в себя и попыталась сопротивляться, но всё было бесполезно. У Димы была стальная хватка. Он ни за что бы не отпустил меня.

Я вырывалась, когда он привязывал меня к столбу. Но единственное что мне удалось – это вывести Диму из себя.  Он замахнулся для удара, но в самый последний момент передумал. Лицо его смягчилось. Я понимала, что на самом деле он не стремится причинить мне боль. Вся его озлобленность, одержимость – лишь следствие того, что он был ослеплён несбыточными мечтами.

– Они меня освободят, – прошептала я. Хотя сама я в это не верила, меня спасти могло только чудо.

– Если раньше не сдохнут, – в правой руке Дима держал огромный нож, украшенный рубинами. Красные камни сверкали, как капли крови, – немного ма­гической, родственной крови, чтобы ослабить темницу.

Я закричала.

Моя кровь окрасила острое лезвие. Я не относилась к барышням, падаю­щим при виде крови в обморок, но мне сделалось дурно.

Я прибегла к последнему средству.

– Дима, пожалуйста, не надо. Ты же знаешь, что всё плохо закончится. Его нельзя освобождать, – наверно, у меня был настолько жалкий вид, что Дима за­мешкался. Но эта была лишь минутная слабость. – Ты же был моим другом.

– О Злата, мне мало быть просто другом. И мне очень жаль. Надеюсь, что ты простишь меня, когда вернёшься. И тогда мы вместе будем творить магию, Хронус подарит нам этот жалкий мир, а потом мы завоюем и  другие.

Он подошёл ко мне вплотную. Я чувствовала его дыхание на своей щеке.