Страница 39 из 61
Я вспомнил о своих поездках по линии кино, но в 1991 году начался зарубежный театральный бум. Множество наших театров ринулись за рубеж.
Зарубежные гастроли — дело естественное. Других посмотреть и себя показать всегда важно, всегда интересно. Если есть что смотреть и что показывать.
Именно в это время в Москве появился очень крупный театральный деятель, директор Камерного театра в Тель-Авиве Фридман. Мы несколько раз встречались с ним. Как-то он поинтересовался, почему о нашем театре ему никто ничего не рассказывал. Мы предложили ему посмотреть несколько спектаклей. Он посмотрел. После чего сказал: «Мне хочется, чтобы первым в Израиле был ваш театр». Договорились об обменных гастролях — вначале к нам приезжает Камерный театр из Израиля, а после этого туда отправляемся мы. Но все сложилось по-иному. Вначале из Израиля приехал в Россию театр «Габима» — поскольку этот театр создавался в России, ему отдали пальму первенства. Но первым русским театром, отправившимся в Израиль, стал все-таки наш театр. Репертуар составили так, как хотели в Израиле. Мы повезли «Вишневый сад», «Лешего» и «Царя Федора Иоанновича». Вначале они сомневались, поймут ли там «Царя Федора», а поэтому запланировали всего два спектакля, но когда начали продавать билеты, выяснилось, что они разошлись буквально за считанные часы. Нас попросили показать этот спектакль еще раз. Мы сыграли его в свой выходной день. Они попросили сыграть еще, но, к сожалению, на это у нас уже не хватило времени, так как был расписан каждый день. Мы выступали в Тель-Авиве, Иерусалиме и Хайфе.
Залы были радиофицированы, но наушники почти не понадобились — в основном пришли выходцы из России. На каждом спектакле в первых рядах сидели довольно пожилые люди, наши бывшие соотечественники. Они уехали, спасаясь от нашей бедной, неустроенной, полной тревог и проблем жизни, многие уехали с обидой. Но нас встречали как родных, приходили за кулисы, приводили детей и внуков, плакали. После окончания спектакля зал аплодировал стоя, кричали не «браво», а «спасибо», многие плакали. И так почти после каждого спектакля.
Традиционный классический репертуар всегда принимается очень хорошо во всех странах. Правда, наша критика упорно «не замечает» наших гастролей, хотя успех налицо.
В Израиле мы чувствовали себя прекрасно — пас узнавали на улицах, проблем с языком тоже не возникало, ибо множество людей там говорят по-русски.
Тель-Авив чем-то неуловимым напомнил мне Одессу, а Иерусалим произвел неизгладимое впечатление. Мы побывали и у Стены плача и в храме. Конечно, для меня, как и для всех, искупаться в Мертвом море было чудом.
В то время мы готовили спектакль «…И Аз воздам», и настоятельница одной церкви в Иерусалиме дала нам много материалов о Николае II и о его семье. В Иерусалиме мы познакомились с архимандритом Алексеем из так называемой «Белой церкви», созданной русской эмиграцией в отличие от «Красной церкви», как там называют Московскую патриархию. Отец Алексей, довольно молодой человек, родился и вырос в Австралии, учился в США, но прекрасно говорил по-русски, хотя никогда не был в России. Мы пригласили его на «Вишневый сад», и после спектакля он сказал: «Благодарю вас! Я увидел Россию». Эта оценка была нам очень дорога. Кстати, любопытно, что на этом спектакле рядом с ним оказался представитель враждебной «Красной церкви» и со спектакля они ушли вместе. Перед отъездом отец Алексей подарил мне на память деревянный крест. Он висит у меня дома.
Много раз мне пришлось посетить Японию. Начиная с 1975 года, после выхода «Дерсу Узала», и до 1990-го два раза в год ездил обязательно.
Токио — огромный город, где все приспособлено для твоего удобства. В аэропорту, например, тебе не надо корячиться и тащить чемодан, ты просто встаешь на ленту, которая подвозит прямо к метро.
Я снимался в фильме Сергея Соловьева «Мелодии белой ночи» и в японском фильме «Сны о России». Дважды наш театр гастролировал в Японии. Кстати, вступительная статья Куросавы в нашем буклете сыграла свою роль. Нас принимали прекрасно.
Сохранить традиции — дело непростое. По-моему, мы единственный театр, который держит эту марку. Если кто-то считает традиционный русский театр плохим, это его дело. Интерес к нему зрителей, в том числе и зарубежных, для меня более весомый аргумент, чем все досужие разговоры… Во время наших гастролей в Японии выступали и другие наши театры, они приходили на наши спектакли и видели, что происходило в зале. А играли мы «Вишневый сад», «…И Аз воздам» и по большой просьбе японцев — «Царя Федора». Многие выражали сомнение: что японцы могут понять в этой пьесе? По были аншлаги!
Запомнилась мне поездка на Кубу. Я не хотел туда ехать. Я начал сниматься в сериале «ТАСС уполномочен заявить», и съемки должны были быть на Кубе. Я очень не хотел туда ехать. Как раз незадолго до этого я разбился на спектакле «Сирано де Бержерак». У меня была очень серьезная травма. Три месяца я ходил в «ошейнике» из гипса, так как у меня был смещен шейный позвонок. Были кадры, перед которыми мне приходилось снимать его, а после съемки надевать вновь. Увы, это был не первый случай, когда мне приходилось сниматься с какими-то травмами, — я уже писал, что в «Дерсу Узала» мне пришлось играть с загипсованной ногой. Так что мне не привыкать. Но ехать так далеко в таком состоянии, честно говоря, мне вовсе не хотелось. Но в фильме должно было быть много «проездов», «проходов», которые надо было снять именно там, и меня убедили, что ехать необходимо. Должен сказать, что хоть я и сопротивлялся со страшной силой, но никогда потом не жалел об этой поездке.
Куба — удивительно интересная и красивая страна. Я никогда не видел такого красивого океана. Я всегда думал, что, когда говорят «лазурный океан», это просто красивая метафора. А тут я увидел действительно лазурного цвета воду, переходящую в необыкновенную голубизну. Мы видели, как огромные волны били о набережную и перелетали через нее. Застали тропические ливни, когда улицы превращались в реки, а машины буквально плыли по улицам.
Потрясающе красивый город Гавана — с роскошными виллами, большими американскими машинами и с очень красивым и доброжелательным народом. Я объездил множество стран, но скажу честно, Гавану, пожалуй, я могу отнести к числу одного из самых красивых и экзотических городов мира. Именно в Гаване я, хоть и человек некурящий, все-таки попробовал гаванскую сигару. Она оказалась очень крепкой, и одного раза мне вполне хватило. Там же я впервые в жизни попробовал и авокадо. Мне оно показалось пресным и невкусным. Кубинцы засмеялись и объяснили, что его надо есть со специальным соусом, тогда получается очень вкусно.
Очень красивы кубинские женщины. Запомнился мне концерт ансамбля «Тропикалько». Они выступали прямо на улице. Мы сели за столики и часов в десять началось выступление. Вели его двое юношей-близнецов и две девушки, тоже близняшки. Говорили они на четырех языках — испанском, английском, немецком и русском. Выступление было настолько темпераментным и зажигательным, что усидеть на месте было просто невозможно. Когда вошли участницы этого ансамбля — все очень высокие, красивые, в костюмах с развевающимися перьями, — ощущение создалось такое, что рядом с гобой включили электропечь. Я много стран объездил и повидал многое, но это ни с чем сравнить невозможно.
Знакомство с каждой страной всегда интересно. Даже когда ты знаешь об этой стране многое, читал о ней, видел фильмы — все равно она предстает перед тобой не такой, какой ты ожидал ее увидеть.
Так случилось с Грецией. Наш самолет приближался к Афинам вечером. Вначале мы увидели под собой то, о чем обычно принято говорить «море огней», хотя на море это совсем не похоже. Скорее смахивает на мозаику из драгоценных камней, сделанную на черном агате. Если присмотреться, начинаешь понимать, что мерцающий рисунок этой мозаики состоит из многочисленных пересечений цепочек: золотых, алмазных, жемчужных. Затем под нами оказалось перламутрово-жемчужное Эгейское море, бесконечные острова и островки, и представилось, что мы видим какую-то сказочную страну.