Страница 59 из 60
-Что случилось? - испуганно спросила я, всё это время сидевшая смирно, чтобы не мешаться под ногами у своего Поводыря. - Ян, ты же не убил его?
-Нет. Только нос сломал, а он сразу вырубился. Хлипкий мужичок. Тяжело ему будет в тюрьме, - презрительно ответил он, а затем встал и спросил: - Ну что, вы готовы вызывать полицию, писать заявление и давать показания?
-Как ты, доченька? Уверена, что сможешь? - заботливо спросила женщина. - Ведь тебя будут обо всём спрашивать. Врач будет осматривать...
-Смогу, мамочка, - решительно ответила девочка. - Только ты меня не оставляй. Будь рядом. Мне так легче.
-Конечно, буду, - заверила женщина. - Как и обещала, больше в обиду не дам.
-Сури, а вы можете с нами побыть какое-то время? Мне бы хотелось, чтобы и вы с Яном пока не уезжали, - Оля обратилась к нам.
Не зная, что дальше в таких случаях полагается делать Пифиям, я перевела взгляд на Яну, и он дружелюбно ответил:
-Не волнуйся, мы не бросим вас. Неделю точно проведём ещё с вами, чтобы помочь пережить первые дни, и заодно ускорить следствие, чтобы вы могли быстрее уехать отсюда и всё забыть. Да и потом не оставим без помощи. Вы всегда сможете с нами связаться. Ну а если решитесь ехать в наш посёлок, будем вдвойне рады.
-Спасибо! - аура девочки засияла и, поднявшись с пола, она помогла встать своей матери, а затем бросилась ко мне и, обняв за шею, тихо прошептала: - Спасибо тебе за всё! Ты спасла меня!
-Пожалуйста, - с нежность сказала я, чувствуя, как меня охватывает невыразимое ощущение счастья, что в борьбе со злом я одержала свою первую победу.
"Как же это приятно, вот так видеть, что кому-то помогла. Сняла тяжесть с души, и снова направила на хорошее. И пусть я ослепла, пусть до этого пережила страшные вещи, пусть слышу и вижу такое, отчего по коже бегут мурашки, но это стоит вот таких минут радости и искренних, положительных эмоций, которые сейчас исходят от девочки", - подумала я, ещё более укрепляясь в понимании всей нужности работы таких Пифий, как я.
Эпилог.
(год спустя)
Укачивая на руках свою малышку, я, не переставая, улыбалась, глядя на её золотистую ауру и казалось, что в груди не хватаем места для сердца, которое сейчас переполняли любовь и радость.
-Солнышко моё, - прошептала я, поцеловав свою дочку в лобик. - Ты самое настоящее солнышко. Ты так чисто и красиво светишься, что глаз не отвести.
Дочка сонно зачмокала губками, и звук вызвал такое умиление, что я чуть не расплакалась от счастья. И это ощущение счастья продолжало расти с каждым днём. Родив три дня назад, я уже не представляла, как раньше могла жить без своей девочки и каждую минуту посвящала только ей.
За прошедший год я полностью выучила расположение всех вещей в доме, развила тактильные ощущения и плавность движений, что позволяло не оставлять за собой одни разрушения, и поэтому уверенно чувствовала себя и могла спокойно ухаживать за нашей дочерью. Хотя, и Ян проявлял не меньшую настойчивость, пытаясь сам всё делать, на что я смеялась и говорила, что если бы у него было молоко, то он и грудью захотел кормить нашу малышку.
Но сейчас было наше время с дочкой. Вернее, мы остались одни, потому что Ян уехал в аэропорт встречать возможного будущего Поводыря для нашей дочери, а я выпроводила всех помощников, чтобы наедине с дочкой насладиться приятными впечатлениями и не делиться ею то с тёткой, то с Айдой и Гаем, то с моим отцом.
"Ох, надеюсь, в этот раз это будет именно он, Поводырь для нашей крохи", - взволнованно подумала я.
А волноваться было за что. Когда наша малышка родилась и Эсмарх взглянула на неё, то сразу сказала, что она необычный ребёнок. Точнее, что она не просто будущая Пифия, а однажды станет Старшей Пифией, потому что ребёнок направлен на чистый свет и духовную гармонию, и что такая аура указывает на будущих Старших Пифий.
Меня, конечно, это сначала порадовала, но оказалось, что такие дети рождаются очень редко, и что сейчас живут лишь два мальчика с таким же цветом, и в тот момент я испугалась, что может, у моей девочки нет пары. А потом стало ещё страшнее, когда на следующий день привезли первого претендента, и взаимного искрения аур не возникло, что говорило об отсутствии душевного родства. Теперь осталась надежда на мальчика, которого везли с одного из наших посёлков под Владивостоком.
-Тук-тук, - донеслось из прихожей, и я узнала голос Ольги, своей первой подопечной. - Пришла тебе помочь. Мама тоже хотела, но в медпункте. Там наш трудовик порезал себе руку, поэтому швы ему накладывает. А Айда готовит стол к приезду гостей.
-Спасибо большое, - с благодарностью произнесла я, взглянув на её силуэт. - Вот же вы все неугомонные. Но честно, всё хорошо. Я справляюсь.
-Спит уже? Жаль, - шёпотом сказала она, подойдя ближе и наклонившись над ребёнком. - Не могу, она такая куколка, что как вижу её, хочется пожмякать и потискать!
-Поверь, у меня те же чувства, хотя я её не вижу, - со смешком ответила я. - С рук бы не спускала, и с Яном готова драться, только чтобы не отдавать её.
-Ой, Ян такой хороший отец! Так интересно за ним наблюдать... Слушай, а у него сильно меняется аура, когда он держит её?
-Да, начинает светиться от нежности и любви, - ответила я. - Но словами этот свет не передать.
-Понимаю, - Ольга кивнула. - Просто знаешь, так необычно сейчас вспоминать свои первые впечатления от встречи с вами, и теперешние. Тогда Ян пугал меня. Он как скала, казался огромным, холодным и нерушимым, а сейчас... В нём столько любви и нежности, что порой я завидую вам... Но завидую по-хорошему, с радостью. И ещё сердце наполняет надежда и вера в лучшее. Теперь я точно знаю, что любовь есть, а значит, и у меня есть шанс на счастье.
-Конечно, есть. И оно у тебя будет, - пообещала я. - Помнишь, при нашей первой встрече, что я тебе сказала? Что дальше всё будет только налаживаться.
-Кстати, а сегодня ведь год, как мы впервые встретились... Так страшно теперь осознавать, что я могла умереть, - задумчиво сказала она.
Ольга замолчала, наверное, погрузившись в воспоминания, и мне тоже вспомнился тот день и всё, что за ним последовало - как мы поддерживали морально и её, и мать, как я переживала на суде за свою подопечную, и как потом радовалась, когда её отчима осудили на длительный срок. За этот год я успела спасти не меньше сотни людей, но именно первый случай запомнился больше всего.
"Хотя возможно, это от того, что они единственные, кто переехал жить в наш посёлок. Остальным моим подопечным такая помощь не требовалась", - подумала я, вспоминая и тот момент, когда Ольга с матерью попали сюда.
Приехав, они первую неделю смотрели на всех с подозрением, не совсем веря в наши слова, чтобы мы живём не так, как другие люди. Но постепенно начали понимать, что здесь даже ещё лучше, чем им говорили, и сейчас уже полностью влились в сообщество, перестав удивляться нашим способностям. Ольга полностью изменилась. Аура засияла чистым, светло-сиреневым цветом, и внутренний контур почти весь очистился от негатива, и хотя она говорила, что всё в прошлом, я видела, что в районе сердца есть маленькое замутнение, что боль ещё не прошла. Однако понимала, что те ужасы, которые она пережила, сразу не забываются, и верила, что однажды она отпустит и это, и цвет в районе сердца изменится. А самым главным было то, что даже без ауры я могло уверенно заявлять, что она изменилась. От робкой и пугливой девочки ничего не осталось. Оказалась, что Оля очень мягкая, душевная девочка, с лёгким, весёлым характером, и за это её полюбил весь посёлок. Она старалась всем помочь, и даже Эсмарх разговаривала с ней, хотя других людей не подпускала к себе, говоря, что ей тяжело переносить их свечения и исходящие эмоции.
Мать Ольги тоже порадовала нас. Она смогла найти здесь своё счастье. Директор нашей поселковой школы, и по совместительству учитель музыки, почти сразу пал к ногам женщины, и цвет ауры у них был почти схож, что говорило о духовной близости. Правда, вначале Елена очень тяжело шла на контакт с мужчиной, и отклоняла его ухаживания, но постепенно всё наладилось и сейчас они уже встречались. Единственное, на что она пока не могла решиться - так это жить одной семьёй. Имея трагический опыт проживания в одной квартире с мужчиной, она отказывалась съезжаться, хотя мы не раз убеждали её, что намерения этого мужчины чисты, и что девочка для него уже почти, как родная дочь...