Будь моим гостем

— Хорошо, — ответил Кип машинально. — Послушай, Нэнси, я очень тебе обязан. Я имею в виду… Спасибо.

— Не стоит благодарности, — вежливо ответила Нэнси.

Что происходило у нее в голове? Она никогда ничего не делала случайно, все ее ответы были упорядочены и целенаправлены, они просто появлялись не из тех щелей, наподобие того, как бывает с автоматом, когда вы бросаете деньги, чтобы получить леденец, а в ответ — жевательная резинка. Кип знал, что было с ней не так, по крайней мере он знал, как это называется. Но наименование — это ведь только ярлык, полезный для идентификации и для сокрытия невежества. Что это такое? Психоневроз. Что такое психоневроз? Во это самое и есть.

Но что это такое на самом деле? Что может засесть у вас в голове и изменить все вокруг таким образом, что то, что случается с вами, или то, что вы делаете, подобно непереводимой фразе на иностранном языке?

— Кип, что ты теперь думаешь по поводу жизни вообще? — спросила Анжелика.

Он тупо посмотрел на нее.

— Жизнь вообще?

— Твоего дела и твоей работы, — сказала она.

Из ее тона было ясно, что она имела в виду совершенно другое.

— Я не знаю, — ответил он медленно. Он все еще ощущал эту странную пустоту внутри и чем больше он пытался определить ее каким-нибудь иным способом, тем более настойчиво это ощущение напоминало ему пустой дом: пустота, в которой вы ожидаете найти знакомый стол, или стул, или лампу.

— Я предполагаю, что теперь я могу делать все, что я захочу… Может, я снова вернусь в школу. Вечернюю.

— Чтобы таким образом получить степень, потребуется много времени.

Он удивился.

— Да? — а затем сказал: — Ах, ты имеешь в виду правоведение. Забавно, я даже не подумал об этом.

— Хорошо, а что же еще?

— Существует масса вещей, которые я раньше не считал нужным вносить в свои планы. Психопатология, социология, сравнительная литература и этот курс по истории кино… Меня не интересует правоведение, у меня нет на него времени. Я делаю свой выбор слишком поздно.

— Но ты все равно можешь заняться им, Кип. Мой босс сдал экзамен на звание адвоката, когда ему было сорок лет! Если ты сильно захочешь…

— Но в этом-то все и дело, — ответил Кип. — Я не хочу.

— Ты не хочешь?

— Нет. Возможно, меня подтолкнуло к юриспруденции какое-то из детских впечатлений. Поклонение герою. Мой дядя Остин был довольно известным судебным юристом. Помнишь, это тот, о котором я тебе говорил.

— Тот, который упал с лестницы, — произнесла Анжелика невыразительно.

— Да, он… Ох-хо-хо.

— Что случилось?

Кип дважды моргнул, прежде чем смог опять сфокусировать глаза.

— А ничего, за исключением того, что я сейчас припомнил. Именно после того, как дядя Остин упал с лестницы, у меня появилось огромное неудержимое желание стать юристом. Сразу после того, прямо в этот же день. Я помню, что я почувствовал все благородство этого желания — вроде я собираюсь подхватить знамя, которое он выронил… Господи боже!

— Я не понимаю, — сказала Анжелика.

Он посмотрел на ее хорошенькое, нетерпеливое личико и на замороженное лицо Нэнси.

— Предположим, когда дядя Остин умер, вся банда его духов переместилась в меня. О, Господи, неужели так появляются все юристы? Я всегда раздумывал над этим… В тот год мне было, наверное, лет четырнадцать. А затем на протяжении восьми лет… подождите минутку, я должен подумать.

Он сжал виски, затем продолжил.

— Единственное объяснение, которое имеет смысл, — то, что такое случается с людьми гораздо чаще, чем я думал. В четырнадцать во мне поселилась одна банда. Судя по тому, что я теперь знаю, могли быть и другие, но предположим, что других не было. Возможно, до половой зрелости подросток не представляет для них интереса — слишком мало сексуальности, слишком все чуждое. Можно было бы решить, что период наступления половой зрелости сама по себе должен отпугивать их. У меня в душе творилось такое…

Его глаза расширились. Он непроизвольно глянул на Нэнси, затем покачал головой.

— Нет, этого не может быть. Это означало бы, что они есть в каждом из нас — тогда дела совсем плохи. В любом случае, через восемь лет… нет, скажем, через шесть, или семь… я помню что майор говорил о том, как долго пришлось им приводить меня в норму… — Он скорчил гримасу. — Скажем, через шесть лет, значит мне уже было двадцать и это был год, когда я впервые серьезно влюбился. Можно спорить, что это знаменует другой уровень, не менее важный, чем юность. В любом случае, теперь я понимаю все это именно таким образом. Столкновение групп, первая команда духов уходит или ее вышвыривают, и тогда появляется другая. Вопрос в том…

— Скажи, что ты собирался сказать перед этим, — перебила его Нэнси. — Это было нечто обо мне?

— Нет, не о тебе, Нэнси. Мне пришла в голову ужасная мысль: что, если все происходит наоборот?! Что, если это вселение новых жильцов служит причиной всего: и кожных болезней, и эмоциональных срывов, и так далее. Вселение, а не выселение! Но я надеюсь, черт побери, что это просто дикая мысль, за которой ничего нет, потому что… О, нет! Только не это!!

Анжелика вскочила и сделала шаг к нему. Обе девушки уставились на него, и в их взорах читался вопрос. Кип уже не смотрел на плечо, но все равно слышал тоненькие голоса, бормотавшие и пищащие на нем — это напомнило ему мышиную возню за стенкой дома.

— Семеро, — обреченно произнес Кип. — Уже другие.