Страница 57 из 108
Амина прикоснулась к проступавшему камню – теплый, гладкий словно отполированный, блики играют даже от рассеянного света. Где –то над головой выглянула из дупла неизвестная маленькая пичуга, чтобы снова спрятаться. Отодвигая кружево лиан, девушка, ступив в воду, пошла по периметру скалы, не отрывая взгляда от блестящей черной поверхности. Играющие блики продолжали ее радовать и удивлять, но каково же было ее изумление, когда они начали складываться в какие-то символы, а символы начали складываться во вполне логичный текст.
«Когда предательство и корысть обернутся благом, а бескорыстие и помощь – бедой,
Когда черную цепь разобьет синий клинок …
Когда одиночество одной, уравновесит армию другой,
Когда синяя звезда засверкает вопреки яркому свету…»
Амина заворожено читала неизвестный язык, забыв удивится тому, что она его понимает… Блики играли и танцевали, маня за собой все дальше и дальше, но она не замечала этого.
«Когда свет станет оружием, а тьма спасением…
Когда проклятье станет даром, а дар проклятьем…
Когда во имя жизни будет выбрана смерть, и получит дар та, что умерла молодой…
Когда во имя смерти, будет предана дружба… Лишь тогда исчезнет шрам, уродующий Альмандин …»
Амина услышала какой-то не то всплеск, не то вскрик, из-за чего отвлеклась, споткнулась и строки светящихся символов вмиг рассыпались на бессмысленные танцующие блики. Девушка удивленно прислушалась, но привлекший внимание звук не повторился, ее окружал только шум волн и пение птиц в вышине. Она оглянулась. С двух сторон от нее уходили ввысь мрачные скалы оплетенные корнями неведомых деревьев, под ногами бесновались волны, приобретавшие вблизи скалы темно-фиолетовый оттенок, а сама Амина стояла на скользком, поросшем водорослями снежно белом камне. Попытавшись двинуться, девушка едва не ухнула в воду, на практике проверив, что камень невероятно скользкий. Повертев головой, «любопытная варвара» озадачилась еще больше. Аммолит и розовый пляж исчезли, их скрывали выступающие далеко в море, словно крылья чайки, две части черной скалы, И справа и слева было только шумящее, даже рычащее море, яростные волны которого бессильно разбивались о мрачные гладкие скалы, раз за разом сбегая вниз белоснежной пеной. Рассмотрев свой «пьедестал» повнимательней, собирательница ракушек выяснила, что стоит на вершине огромного, заросшего ракушками и водорослями столба, уходящего куда-то в неизведанно-недосягаемые для света глубины моря. Плоская вершина этого чуда природы была размером шаг на шаг.
- И как это я сюда притопала?- удивленно проговорила девушка вслух, - не по воде же, как Иисус! – никто на ее вопрос, естественно, отвечать не спешил. Скалы видимо привыкли помалкивать, а деревья лишь высокомерно прошуршали листвой – мол, «под ноги смотри, когда идешь». Амина, пожав плечами, вернулась к бликам на стене, попыталась снова вникнуть в их смысл. Было уже интересно понять, что за загадочные истории ей решила рассказать местная скальная порода. Что за шрам? Что за дар? Зачем во имя смерти предавать дружбу? Кто такой Альмандин и кто его изуродовал? Но теперь блики танцевали, дразнили, иногда принимали облик символов, однако складываться в текст уже упорно не желали.
-Ну и черт с вами! - фыркнула разочарованно Амина и, перекинув через плечо сумку, уселась на камень, оказавшись в теплой воде по пояс. Легкие бриджи и топик не стесняли движений и она, легко оттолкнувшись ногами, поплыла вперед строго между скалами. Стоило определиться в какой стороне город и выяснить, что находится с другой стороны загадочной скалы. Любопытство никто не отменял и привычно узнать, «что там за поворотом» хотелось обязательно. Проплыв несколько десятков метров путешественница заметила краем глаза что – то светлеющее под водой. Присмотревшись, она с удивлением узнала Ника. В толще фиолетово-розовых волн, перепугано вращающего глазами и отчаянно пытающегося вырваться, его, спеленатого как мумию, в темную глубину активно тащило какое-то тонкое светящееся существо. Судя по всему, парень был явно против подобного перемещения и подводное плаванье в таком виде в обычную программу не входило. Это больше смахивало на недвусмысленное приглашение на обед, причем исключительно в качестве основного блюда. Прикинув, что Ник ее, конечно, изрядно напрягает своими ухаживаниями, и молчаливо молящим взглядом, перемешивающимся с печальными вздохами при каждой встрече, но не до такой степени, чтоб бросать его на произвол судьбы, Амина кинулась спасать парня.
Нырнув, девушка, не долго думая, просто ухватилась за то, что связало Ника и, активно заработав ногами, рванула вверх, преодолевая явное нежелание подводного жителя делится добычей. Вынырнув, она повертела головой и, заметив выступивший из-за скалы край города-острова, погребла к пляжу в той стороне. Подводный хищник явно возмутился желанию оставить его без обеда и, освободив одно из длинных тонких щупальцев, попытался оплести ноги Амины. Та, не долго думая, просто двинула его ногой, подкрепив свое недовольство небольшой синей молнией (знание полученное на курсе управления стихий). Не самое логичное решение, с учетом знаний из родного мира о том, что электричество и вода слишком опасное сочетание, но, как ни странно, сработало. Видимо на магические молнии эти законы не распространяются. Щупальце подводного жителя обиженно отпрянуло и существо начало играть в перетягивание добычи, удвоив усилия направленные на погружение. Вытянуть голову Ника хоть немного на поверхность Амина не могла, получалось либо плыть вперед, либо остановиться и тащить его наверх, она выбрала первое. Активно работая ногами и свободной рукой, девушка постаралась прикинуться на время моторной лодкой. Рука, держащая Ника начинала понемногу неметь, но кого ж это волновал. Приказав непослушной конечности держать жертву дайвинга и не «вякать», девушка что есть силы гребла к показавшемуся таким далеким, песчаному берегу. Подводный хищник, по мере приближения полосы прибоя, все больше сопротивлялся, и в момент прикосновения ног ко дну, Амина с изумлением отметила, что Ник, полностью свободный, как пробка рванул на поверхность за воздухом, а она все так же держит за щупальце странного то ли спрута, то ли трехвостую светящуюся змею, которая судорожно вырывается, явно не желая на берег. Разжав онемевшую конечность, девушка озадаченно провела взглядом моментально исчезнувшее в море существо и обернулась к откашливающемуся парню. Он стоял, пошатываясь на песке, по колено в воде и с каким-то суеверным ужасом смотрел на свою спасительницу.
- Ну и что я снова сделала не так?- вздохнув, спросила Амина, потирая правую руку, на которой проступали красные полосы то ли ожога, то ли укуса. Миленько, только вывих предплечья, заработанный на тренировке с Барсом перестал давать о себе знать…
- Ты-ы…- парень снова истово закашлялся…- Зачем?
- Не поняла? Мне стоило вмешиваться? – девушка недоуменно уставилась на своего неудачливого ухажера.
- Стоило...
- Ну, так что «зачем»?
- Ка-а-к-? – новый приступ кашля скрутил парня. Амина устало пошла к берегу, по пути сочувственно похлопав его по спине.
- Давай, приходи в себя, потом расскажешь, чем ты там недоволен. Если что - позовем вместе зверушку, извинимся и отдадим тебя на съедение.
- К-ак… – теперь глаза Ника вообще превратились в два блюдца.
- Да шучу я! – закатив глаза, возмутилась Амина и, усевшись на песок у кромки воды, начала перебирать оставшиеся ракушки. Половина из них, как и следовало ожидать, вывалились в процессе транспортировки сопротивляющейся морской живности и ее добычи. Сидящая тут же несостоявшаяся жертва продолжала страдальчески откашливаться при каждой попытке еще что-то сказать. А сказать он явно хотел много, но пока похож был на выброшенную на берег рыбину, извлекающую вместо звуков кашель и нечто нечленораздельное, отдаленно не напоминающее людскую речь.
- На, выпей молочка, и успокойся – Амина, зачерпнув ракушкой морской воды, преобразовала эту комбинацию в стакан парного козьего молока и подала Нику. Тот опасливо посмотрел на протягиваемое питье, пригубил, скривился, но бросив опасливо-благоговейный взгляд на девушку, мужественно выпил залпом, словно это не молоко, а как минимум стакан спирта. – и помолчи минут десять – пощади горло.- ответила она на вопросительный взгляд.