Страница 136 из 223
Женевское совещание
В середине июля 1955 г. договорились главы 4-х держав встретиться в Женеве для того, чтобы обсудить вопросы разрядки международной напряженности. На совещании будут от СССР: председатель Совета Министров Булганин, член президиума Верховного Совета СССР Хрущёв и Министр обороны Жуков, Молотов и Громыко*.
13 июля я для предварительной подготовки размещения вылетел в Женеву. Там разобрался, кого где разместить, посмотрел дворец Наций, где будут заседать, дал все необходимые указания работникам посольства и своим, как лучше обеспечить пребывание нашей делегации, затем вечером с Коротковым А. М. осмотрели Женеву, Женевское озеро, а затем по-швейцарски поужинали.
Между прочим, в Женеве многие жители дома не <едят>, а кушают в ресторанах и столовых и т. д. Кормят неплохо. Ужин — обычно сыр, хлеб, бутылка вина, но всё это довольно вкусное. Мы так же сделали и на следующий день вернулись в Москву.
Через два дня вылетели в составе делегации в Женеву с дозаправкой в Берлине[513]. В первый день встретились в Зале Заседаний Наций, где были президент Эйзенхауэр — от США, Иден* — от Англии, Фор* — от Франции, и соответствующие министры иностранных дел, а также мидовские конторщики и журналисты.
Возлагали на это совещание большие надежды, а по существу было прощупывание друг друга, так как западники не знали, кто такой Булганин, новый глава Правительства. Ну, конечно, практически мало что решили, так как они и не были готовы к этому. Это вполне понятно. Годами нагнетали холодную атмосферу и, естественно, сразу согреть её невозможно[514].
P. S. Сначала не хотел детали описывать, но потом, подумав, решил добавить.
Возле советской делегации вертелись наши журналисты, корреспонденты и фотографы. Всякий норовил услужить. Ввиду того, что некоторые ушлые выпросились заранее вылететь в Женеву, то с приездом нас туда уже нашлись мидовские «специалисты» по международным вопросам, которые якобы узнали у своих западных коллег, с чем приехали бывшие союзники и какие вопросы будут обсуждаться на Женевской конференции.
Прорвались они к Булганину, который представил Хрущёву и Молотову этих деятелей, и те доложили. Разошлись довольные. Булганин, обращаясь ко мне, сказал: «Вот как, Иван, надо работать». Я ответил: «Хорошо сработано», а сам думаю, когда же мои люди доложат, что будет на самом деле, так как улетая из Москвы, я дал задание получить согласованный американо-англо-французский документ по Женевской конференции, так как у меня такая возможность была в одной из этих стран.
Назавтра основное заседание, а у меня еще нет ничего. Через час приходит ко мне сотрудник и говорит: «К вам из Парижа прилетел посыльный». Встретившись, он доложил, что привёз документы. Я придержал его в своей комнате и пошёл в сад, где за столом сидели Молотов, Хрущев и Жуков[515].
Когда я подошёл, Г. К. Жуков <посмотрел> на меня и сказал: «У Ивана какая-то новость». Тогда я сказал, что «хочу рассказать, что будет завтра на заседании, только предварительно вам надо забыть, что говорили вам „специалисты“ и журналист». Все улыбнулись. И я зачитал весь документ, о чём договорились союзники. После этого В. М. Молотов сказал, что журналисту нашему союзники нарочно пыль в глаза пустили, чтобы дезинформировать нас.
Хрущёв спросил: «А достоверны ли эти данные?» Я ему сказал, что ход совещания, я думаю, подтвердит мои данные. Он сказал: «Познакомьте с этим документом Громыко, который находится в посольстве».
Ну, ход совещания полностью совпал с моими данными. В первый же день было видно, что они нас прощупывают и ничего конкретного не предлагают. Потом это же прощупывание продолжалось путём вносимых приглашений делегации в резиденции. Журналисты лезли за новостями каждый день к нам, но я их старался не пускать. Один из них притащил известного часового торговца Николу Цоч, который всем: Булганину, Хрущёву, мне и нашим сотрудникам — подарил часы. Мне — самозаводящиеся, т. е. рукой машешь, а они <сами> заводятся. Он, видно, не знал, что я на руке-то не люблю носить часы.
Сотрудникам государственной безопасности Швейцарии мы устраивали новые осложнения, и они старались обеспечить безопасность нашей делегации. Кончилось тем, что они попросились сфотографироваться с нашими руководителями. Я их построил в саду и позвал наших для фотографирования. Все остались довольны…
В результате на Женевской конференции кое о чём договорились, да и то, как мне показалось, условно, а конкретного мало. После заседаний в перерывах вновь беседовали, затем приглашали друг друга к себе в резиденцию.
Большое дело играл Г. К. Жуков при переговорах с Эйзенхауэром. Два старых фронтовика. Много раз вместе заседали в Контрольном Совете в Берлине. Взаимно награждены орденами за разгром фашизма и т. д. Эйзенхауэр Жукова приглашал в Америку своим гостем. Приглашение было принято.
Там же обменялись подарками. У Жукова выходила замуж дочь, а у Джона, сына Эйзенхауэра, родилась дочь. И на беседах Эйзенхауэр больше разговаривал с Жуковым, а не с Булганиным и Хрущевым, которых не знал.
У Идена встреча, как и полагается у англичан, была вежлива, чопорна, официальна.
Французы выглядели какими-то весельчаками. Фор — премьер-министр, весёлый парень, любит выпить, сам ничего не решает, а говорит: «Я должен посоветоваться с правительством». Так что от него нельзя было большего и потребовать.
Доказательством всею служит такой факт. Я один раз не пошёл на заседание (беседу), когда французы приехали к нам в резиденцию, и вышел во двор, посмотреть, как себя во время приёмов ведут сотрудники. Вот там, когда угощали французов (обслуживающих), я «познакомился» с шофером премьер-министра Фора. Парень весёлый, в прошлом моряк, за 60 лет, подвыпил, стали беседовать, и он свободно отвечал на мои вопросы.
Когда я спросил: «Ну, а как этот премьер?», шофер улыбнулся и говорит: «Знаешь, я тебе что скажу, — (мы с ним были на „ты“, так как я через переводчика представился тоже шофером одной из советских машин), — я возил уже не один десяток премьеров, они у нас сменяются, как перчатки, этот долго тоже не удержится». В этом он прав, судя по Фору.
Затем он меня приглашал в Париж. Там у него свой домик, виноград есть, и «там мы гульнём». Видно, я ему понравился, или он был пьян, но, к сожалению, дальше разговор продлить мне не удавалось, хотя я и виделся с ним ещё 3–4 раза.
Причина этому следующая: в разгар беседы во двор вышел из резиденции Жуков Г. К., в форме. Увидел меня и подошёл, да к тому же ещё и обнял, и говорит: «Ты что тут, Иван, делаешь?» Я говорю: «Вот, беседую с коллегами». И далее: «Вот, познакомься, водитель премьера Фора».
Жуков, как водится простому русскому человеку, протянул руку шоферу и пожал её. Корреспонденты и тут вертелись. Я крикнул одному, чтобы нас втроем сфотографировали, что и было сделано, ну затем с Жуковым ушли. И это всех насторожило.
На следующий день на приёме у президента Швейцарии я вышел во двор к сотрудникам и увидел «коллегу», он робко ко мне подошел и не как раньше поздоровался, издалека приложив руку к фуражке. Я подал ему руку, он уже подобострастно пожал её, но разговор не клеился, он был смущён.
Я начал расспрашивать, почему он ко мне изменился. «Коллега» мне робко сказал: «Я вижу, что вы не шофёр». Я спрашиваю: «Почему?», он ответил: «Маршал Жуков обнимать шофёра не будет». Я его пытался убедить, что маршал Жуков у нас простой, из простого народа, сам рабочий и т. д., но у него эти понятия не укладывались в голове.
В конце он мне говорит: «У нас во Франции считают Маршала Жукова самым большим полководцем, наряду с Наполеоном, но только умнее. Наполеон глупо сделал, что пошёл на Россию. Вот если бы вы мне дали фотографию, когда мы вчера с ним сфотографировались, то это для меня было бы большим подарком». И далее добавил: «Я бы на этой фотографии добыл себе авторитет и деньги». Фотографию он получил. Вот проклятая буржуазная идеология — «авторитет и деньги», без этого ни шагу.
513
Визит в Женеву проходил 16–24 июля 1955 г.
514
Женевское совещание — первая с начала «холодной войны» встреча глав четырех правительств (СССР, США, Великобритания и Франция), в ходе которого (18–23 июля) обсуждались важнейшие вопросы баланса интересов сверхдержав: сокращение вооружений, запрет на применение атомного оружия, вывод оккупационных войск из Европы.
Со своей стороны СССР внес проект Общеевропейского договора о коллективной безопасности, который, однако, был отклонен без серьезного обсуждения. Тем не менее встреча в Женеве стала поворотным моментом в международной дипломатии XX века.
515
Вероятнее всего, парижским источником, передавшим Серову столь ценный документ, мог являться агент КГБ в Генштабе сил национальной обороны Франции Жорж Пак.